Журналистика. Школа практической журналистики - СЕТИ РУ/ eng cety.ru
Как стать  журналистом. Как правильно писать  репортаж, интервью, рецензию, статью, очерк, отчет, заметку, пресс-релиз...
Тренинги,  мастер-классы, практика и работа в СМИ.  Мы боремся за красоту и чистоту русского  языка!
Подробности по тел. 8-915-483-99-60
e-mail:cetyru@yandex.ru

 

Маргарита Белая - избранное

Преподаватель школы практической журналистики


А что за дверью?


Рок-опера "Дверь для принца"

Весной этого года  в свет выходит музыкальный альбом "Дверь для принца. Rock’n’Roll мистерия"  Маргариты Белой - продюсера, автора песен и одноименной пьесы, а также романа о рок-музыкантах "Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику", изданного в Москве в 2009 году.

Совместное творчество московского поэта и более чем двух десятков латышских музыкантов, работающих в самых различных жанрах - от рока до симфонической музыки - не может остаться незамеченным. Идея настолько оригинальна, что способна захватить с первых нот и переместить слушателя в абсолютно другой мир: мир латвийского рока, чарующей природы Лиепаи с её песчаными пляжами, безумным Балтийским морем, красивейшим приморским парком и нотками в асфальте, указывающими на особую музыкальность этого маленького уютного городка, стоящего под липами на семи ветрах. Именно здесь у Маргариты и возникла идея создания рок-оперы "Дверь для принца".  

Сюжет содержит эпизоды из жизни легендарного латвийского короля рок-н-ролла Айнара Вирги, лидера группы «Ливы», со всеми её взлетами и падениями, а так же отдает дань давно ушедшим королям и принцам зарубежного рока - Джиму Моррисону, Сиду Баррету, Брайану Коннолли, Джими Хендриксу и другим.  

На прoтяжении нескольких треков главный герой преодолевает путь от «плохого мальчика» рокера до баловня судьбы, исключительно талантливого музыканта, и заканчивает этот путь падшим ангелом, стоящим перед последним судьбоносным решением.  

Песни заставляют не только улыбнуться и получить удовольствие от услышанного, но и задуматься о нелегкой судьбе великих людей и их отличиях от нас – простых смертных, заставляют пересмотреть свое отношение к жизни, к целям, которые мы перед собой ставим и впоследствии либо достигаем, либо нет.  

Альбом может понравиться не только любителям хард-рока, но и фанатам кантри и даже психоделики. Когда над проектом работают столько талантливых музыкантов: Айнар Вирга, Эмил Дрейблатс, Виктор Бокс, Эдгар Силацерпс, Кристап Судмалис, Роберт Динтерс и единственный не лиепайчанин Андрей Зеленский, он обречен на успех, чего стоит только одна песня «Сад Сида», посвященная основателю «Пинк Флойд» Сиду Барретту, основоположнику психоделического направления в музыке, повлиявшему на многих исполнителей, «Безумному Бриллианту», который навсегда останется гением и вечным кумиром для многих.  

Напоследок спешу добавить, что музыкальная деятельность Маргариты, столь многогранного человека: музыкального журналиста, писателя, драматурга, поэта, a теперь уже и продюсера – на этом альбоме не заканчивается. В ее планах есть также постановка спектакля-мистерии «Дверь для принца» как в Москве, так и в Латвии, которую здесь все с нетерпением ожидают. Ну а мы можем пожелать ей только удачи и дальнейшего вдохновения.  


 
 

Текст: Диана Муковникова – начинающий журналист из Лиепаи, окончила факультет публицистики Мидлсекского университета в Лондоне. На данный момент ведет свой блог о бижутерии и украшениях на английском языке и готовится к стажировке в издательстве Luath Press в Эдинбурге.

http://difordiamond.com/



 

Белая поэзия Маргариты Белой

В театре "АпАРТе" решили проводить свободные понедельники. От кого и от чего свободные? Мы зашли выяснить и задержались…

В десятый, юбилейный «Свободный понедельник», королевой бала  стала журналист, писатель - автор романа «Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику» и заведующая литературной частью театра Маргарита Белая. 

Прежде всего мы поняли, что понедельник свободен от прозы. Только поэзия царила вокруг.  Уже с порога ощущалось нечто лирическое, нежное, едва уловимое… Вечер своими стихотворениями открыл Андрей Галамага - выпускник Литературного института им. Горького, член Союза писателей России, автор четырёх сборников стихотворений, нескольких пьес и киносценариев, лауреат фестиваля русской поэзии «Пушкин в Британии». В первом отделении прозвучало множество стихотворений этого автора из сборников «Кареглазый ангел», «В трех часах от Гринвича к востоку», «Формула странника», прочитанных как им самим, так и актерами театра «АпАРТе». 

Произведения Андрея Галамаги- просто кладезь человеческих чувств, эмоций и размышлений. В этих музыкальных стихах и философское, и бытовое, и трагическое, и оптимистическое, и лирическое, и божественное, и земное - всё сливается воедино и образует сильнейшее по своей проникновенности содержание. Только усиливали впечатление звучавшие в перерывах между чтением стихов песни и арии.

Далее градус свободы повысился. На сцене воцарилась сама Маргарита. И объяснила «из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». «Они приходят сами. Просто появляется перед глазами листок с уже написанным текстом». Чуть позже Маргарита назвала конкретное место, где это случается «От Лиепу до Дзинтару». Есть в Латвии такой город - Лиепая, где улицы тянутся вдоль моря. И вот как раз на крошечном участке от улицы Лип до Янтарной, длиною в 200 шагов, Маргарите Белой приходят стихи. Многие из них зрителям удалось услышать в тот вечер. «Знак судьбы», «Лев», «Про Баха», «Черная среда», «Туда, где рокенролл», акростихи... 

Особенно запомнилось стихотворение «Героин»

Этот кафель зеленый и желтые стены...
Этот режущий свет, этот свет, этот свет....
Я засыпан по горло серебряным тленом
И того, кем я был, больше нет, больше нет...
Притворяется он неоконченной песней,
Улыбается он как живой человек,
Шепчет на ухо мне: «Мы же счастливы вместе»...
И я знаю, что он не умолкнет вовек.
Героин...героин...
Он один.
Я лежу и не чувствую рук под ремнями
Я не чувствую ног, я не чувствую жизнь
Только он прорастает по жилам корнями
Он один жив во мне – героин. Героин.
Он один.
Я любовь потерял, но когда – не заметил
Обручальным кольцом заплатил за пакет
Никому я не дорог на всем белом свете
И того, кем я был, больше нет, больше нет.
Ты же просто растение, сказал я однажды.
Нет, ответил он, я – это ваши мечты,
Это белый туман, запредельная жажда,
Тот, кто КОСИТ траву...
А трава – это ты. 

Далее свобода начала удивлять… 
Она дотянулась  до… оперы. Точнее до рок-оперы «Лиепайская история». Музыку для нее написал самый известный рок-музыкант Латвии - Айнарс Вирга. Маргарита в прошлом и сама рок-музыкант, а поэтому знает, о чем пишет. Музыканты, их судьбы, радости и печали. Им Маргарита и посвящает всё своё творчество, «rock’n’roll forever!». Так что прозвучало несколько арий из «Лиепайской истории» в искрометном исполнении молодого певца Александра Лима, сорвавшего бурные аплодисменты. А затем произошло очередное освобождение - нечто весьма волнующее - премьера песни «Ты и я», музыку к которой написал латвийский композитор Виктор Бокс, а исполнил её уже упомянутый Айнарс Вирга. Звучала фонограмма, записанная музыкантами Лиепаи буквально накануне и присланная в Москву по электронной почте. Однако их живое присутствие явственно ощущалось в небольшом уютном зале - и не только благодаря проникновенному и яркому исполнению, но и сопровождавшим песню слайдам с видами Лиепаи на четырех театральных мониторах. 

Под занавес случилось  чудо: прозвучала давно утерянная песня «Душа моя», написанная М.Белой много лет назад вместе с мужем, рок-музыкантом Леонидом Белым. Запись считалась утраченной, но совершенно неожиданно, буквально за пару часов до концерта, была найдена… в интернете. Кто-то сохранил эту домашнюю запись и выложил  в сеть. Так песня нашла своего автора. 

Второе отделение стало апофеозом свободы от попсы, обыденности и банальностей. Зрители смогли услышать эскиз для трех голосов с гитарой в исполнении Виталия Студилова - лауреата Всероссийских и Международных конкурсов, Анастасии Лапиной- лауреата премии «Кумир» и актрисы театра п/р А. Джигарханяна, Юлии Авшаровой- заслуженной артистки России и актрисы театра им. Гоголя. Автор композиции- Владимир Ячменев. Удивительные тексты, мелодии, люди стали содержанием новой театральной инициативы под названием «Свободный понедельник".

Анастасия Марченко
 
 


Вышел в свет роман Маргариты Белой 

"Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику" 

Очень необычная книга с подзаголовком «Рок-история»…
История любви на фоне рок-музыки?
Рок-музыка на фоне любви?
Она повествует о талантах, балансирующих между расчетом и безумием.
Она пульсирует невообразимыми риффами
и погружается в эпическую древность.
Она пропитана светом неба и моря
и прорезается огнями ночных рок-концертов.
Она срывается в отчаяние
и живет упрямством ожидания. 
В ней безоглядный порыв
и вечная история неумирающей надежды.


На презентации книги пришли  любители рока
и друзья из "Известий".


Харизматичная Анна «Умка» выступила на презентации
с новыми стихами и старыми песнями.


Читайте  также очерк Маргариты Белой
АЙНАРС ВИРГА: «МОЙ БОГ — РОК-Н-РОЛЛ»

Любви распахнутая книга 


«С любовью от автора» - так подписан мой экземпляр книги «Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику» Маргаритой Белой. Тема любви в этой книге сюжетной нитью связывает судьбы талантливых музыкантов, духовное взросление героини и сцены из эпической древности. Маргарита - талантливый московский журналист, музыкант, писатель. И мне, как начинающему журналисту, было  крайне интересно, как создавалась это произведение.

- Маргарита, первая книга – это как ребенок. Что она для вас значит?
- Сейчас она ребенок, который живет отдельной самостоятельной жизнью. Я вас расстрою, если скажу, что  уже ничего не значит? Она значила, когда я ее писала.

- Что стало толчком к ее созданию?
- В моей жизни произошел ряд событий, который обрушил мой мир, заставил все начать заново. Соответственно изменился и взгляд на жизнь, на первый план вышло иное… И вот то, что было в душе, - трансформировалось в рассказ. Позже он станет первой главой к книге. Когда я показала его друзьям, они были настолько поражены, что увидели в этом рассказе  …роман. И сказали мне: «Попробуй!».  Поначалу я не восприняла это предложение серьезно, но потом подумала: «Почему бы и нет?». Написала вторую главу (которую, по сути, мне заказали для газеты), коснувшись в ней ощущений покинутой женщины. Когда ее опубликовали, пришла тонна откликов от оскорбленных мужчин. А вот дальше я начала конструировать события сама. Да-да,  сама создавала какие-то ситуации и смотрела, что получится. Создавала эту реальность и параллельно описывала ее. Но это ни в коем случае не летопись, не хроника. Здесь гораздо более сложное взаимодействие воображаемого и реального.

-Планировали ли вы развитие сюжета?
-Нет. Какие-то события в жизни давали толчок для продолжения книги, и я сама не знала, что будет дальше. Писалось абсолютно легко. Я даже почти ничего не переделывала, не переставляла, мысль просто летела вперед… 

- Неужели не было сложностей при ее написании?
- Одна сцена мне долго не давалась. Это было как раз реальное происшествие: на международной трассе сломался автобус,  пассажиры оказались в лесу, практически без помощи… Я там была, все видела и переживала сама. Но почему-то  три месяца не могла ни слова проронить. Советовалась с друзьями, знакомыми - но все без особого результата. А потом решила: поскольку ситуация трагическая - надо добавить юмора, самоиронии. И сцена, как мне кажется, получилась. Я вообще стараюсь уходить от пафоса. Мой жанр – трагикомедия: он эмоционально богат и гибок, в нем много оттенков, нюансов, парадоксов… Воздуха много.

- Ваша книга  в какой-то степени автобиографична. Что вы испытывали, когда писали ее? 
-Облегчение. Удовольствие от процесса. Таинственное наслаждение от труда. Это был отчасти интуитивный процесс, отчасти эмоциональное конструирование –быть может, сродни режиссерскому. 

- Развязка у книги получилась совсем неожиданная…
- Я хотела всех героев поубивать – нет, не всех, конечно, только главных ?) - но замечательная актриса и моя подруга Инга Оболдина, которая читала еще не законченные главы, сказала: «Ты что, с ума сошла? А как же продолжение?». И правда, подумала я. А вдруг захочется написать продолжение? И не стала никого убивать. Но продолжения именно этой книги не будет: главный герой мне больше не интересен. 

- Что вас отличает от главной героини? Были ли в повествовании моменты, когда вы, случись такое в реальности, поступили бы по-другому? 
- Героиня более целеустремленная. В отличие от нее я - очень ленивая.

- Что в этой любви давало ей силы страдать, терпеть боль и вновь, как Феникс,  возрождаться?
- В книге звучит вопрос:  почему героиня влюбилась настолько сильно - причем безответно, почему высшие силы так потратились на нее одну? Почему не разделили столь огромное чувство на нескольких людей – ведь это драгоценный и редчайший материал…  Но как раз  ответственность за то, что именно ее почтили свыше чувством такой великой силы,  и заставляет каждый раз возрождаться, и толкает  на безумные поступки.

- И все же эти переживания – не суть повествования?
- Конечно, нет. Гораздо больше меня  занимала другая мысль: обязан ли гений быть хорошим человеком? Да-да, то самое, классическое – «гений и злодейство».  Думаю, что в тех случаях, когда талант не опирается на человеческие качества, не подкреплен достоинствами души, - он рано или поздно рухнет. Главного героя судьба наказала: отняла самое ценное, что у него было – музыку. 

- Ваша книга композиционно многослойна, повествование перемежается  эпическими сюжетами, аллюзиями, стихотворениями, интервью. Безусловно, это добавляет ей серьезную глубину, колорит.  Как создавалась эта композиция?
- Я не создавала ее специально. Это получалось само собой. Что-то придумывалось ночью, было очень много снов – ярких, цветных… Вставки про зверюшек, о которых меня часто спрашивают, тоже получились случайно. Однажды, в поисках какого-то термина, я открыла биологический словарь. Уткнулась глазами в статью про неких пушистиков и  подумала: это как раз то, что необходимо – противопоставить жестокий,  равнодушный и во многом «деланный» мир людей  миру животному, который и есть истинный,  настоящий. Это противопоставление, конечно, не лобовое, это скорее «фриндж», то есть тру-ля-ля на полях, но когда я перечитала то, что получилось, - поняла: оно работает,  и  стала включать эти отступления и далее в композицию книги. Также и интервью. Я их брала из реальной жизни и  практически не правила. А новелла-фэнтези мне просто приснилась.

- Как вы создавали образы? Как они рождались?
- Каждый персонаж это микс  реальных характеров, плюс еще много напридуманного. 

- А как вы понимали, что персонаж оказался удачен? 
- Интуитивно: я слышу его голос, представляю, какой он… Движения, манеру речи… Конечно, не мне судить – удачно получилось или неудачно, но мне казалось – если это живо, если это возможно увидеть и услышать – значит, это то, что надо.

- Какой персонаж, на ваш взгляд, получился лучше других?
- Главный герой. Но многие говорят, что лучше всех - Алан. Герои романа — рок-музыканты. Я пыталась отдать дань памяти тех, кого называют «ветеранами 3-й мистической, ветеранами психоделической» — поколения, почти полностью ушедшего. 
Необыкновенно одаренный гитарист Алан, стремясь к вершинам творчества, «подсаживается» на иглу, но, вопреки расхожим представлениям о наркоманах, не теряет при этом ни таланта, ни благородства. Хотя, конечно, неуклонно приближается к трагическому финалу. А главный герой романа, большая любовь героини, чрезвычайно успешен и удачлив, но, по ходу действия, становится все более циничным и жестоким, теряет последние остатки человечности и, в конце концов, теряет свой дар.

- Полет творчества имеет сильную инерцию. Есть задумка продолжить писать художественную литературу?
- Есть. Сейчас я думаю над второй книгой. 

- О чем она будет?
- Конечно, о музыке.
 

Беседовала Любовь Шишенина, корр. СЕТИ РУ



 

Рок-история

глава из книги
"Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику" 
Все персонажи явились автору во сне и в реальности не существуют. 
Разве что — в иной реальности…


Глава первая
(Увертюра)
КОФЕ С АНГЕЛОМ
(си)

Знак судьбы застенчив иногда.


 — Представляешь, переходит он дорогу, и вдруг…
— Нет, нет, не рассказывай мне такие вещи.
— Ну, ты даешь…
Что со мной? Кажется, это называется депрессией. Не хочу слушать об авариях и катастрофах, не могу смеяться над смешным, музыка (любая!) вызывает истерические слезы. Да еще привязалась перманентная ангина. Что ж, за тяжелый развод после семнадцати лет надрывного служения большому чувству многие платят и подороже. Не трогайте меня. Я тупо смотрю по ящику фантастику, я читаю только детективы и все время что-то жую. И заглядывая изредка в зеркало, вижу неизбежный результат. Где лицо, где взгляд, где рокерская походка? Видны только 80 кг. Даже не знаю, какое животное обидеть, сравнив с ним себя. Ну и пусть.
Однако пришло время отпуска. Любимая маленькая страна на берегу холодного моря снова встречает меня мокрым северным ветром. Здесь можно быть собой и отшлифовать свое горе до блеска.
В то утро моей депрессии в охотку подыгрывала погода. Шквальный ветер и дождь без устали штурмовали французские окна столовой. И тут, прямо у шведского стола, я и услышала этот голос. Было в нем нечто, заставившее руки задрожать и вылить на себя очень горячий кофе. Хрустальная чистота интонаций, дивный бархатный тембр… Но нет, зацепило другое: озвученная способность чувствовать боль и сострадать.
— Что это? — хриплым от волнения шепотом спросила я барменшу, деловито переставлявшую кассету.
— Мюзикл, — гордо ответила невольная виновница дальнейших событий.
— Дайте посмотреть вкладыш, — мой хрип перешел в сип. — Кто тут поет?
Так, так, о, Илмар Таммеорг, друг юности, почти что брат, неужели это он стал так петь? Да нет же, вот это кто — Сигурд Бринумс. Раскаты грома.
Смутно вспомнилась давняя музыкальная программа, длинный белобрысый юнец в костюме с чужого плеча. Одной рукой он прижимал к груди скрипку, другой смешно размахивал в такт своему пению. «Какой некрасивый», — была моя тогдашняя реплика у телевизора. «Зато гениальный», — сурово оборвал ее муж-музыкант.
Что было дальше тем летом, не помню. Я купила все, какие смогла достать, альбомы Сигурда и целыми днями слушала, слушала. Московской осенью, зимой, весной — слушала, слушала. Как он выглядит, представляла себе весьма приблизительно, зато душу, столь открыто, с бесстрашием истинного благородства проявившуюся в голосе, уже считала близкой. Пришла пора знакомиться.
Снова отпуск. Декорации те же, но жуткая жара. «Африка», — стонут местные жители. Я иду в музыкальный магазин за новым альбомом моего божества. В ответ на вопрос, достижим ли господин Бринумс для простых смертных, флегматичный продавец, похожий на совершенно белого льва с мохнатыми белыми же ресницами, лениво протянул:
— Да элементарно. Идете в студию звукозаписи — вот адрес, там его и поймаете.
Да уж, элементарно. Я успела наслушаться от других, что по-русски он не будет говорить ни за что на свете и журналистов спускает с лестницы. Пусть. Найму переводчика. Встану на колени. И для начала напишу-ка слезное письмо:
«Уважаемый господин Бринумс! Простите, что письмо на русском языке. Я — журналист из Москвы, много лет дружу с Илмаром Таммеоргом. Вашим талантом просто потрясена. Жаль, что в России не слышат Вашего чудесного голоса. Могу ли просить о встрече и — если возможно — интервью? Пожалуйста, назначьте время. Для меня было бы огромным счастьем просто познакомиться с Вами, Сигурд».
Между тем приближался день моего рожденья. Накануне перед закатом во все небо сверкали две — одна над другой — радуги. «Знак, знак», — настойчиво долбило сердце. И наутро мои 80 кг, вырядившись в лучшее и задыхаясь от жары, отправились по священному адресу. Я отдала письмо секретарше и собралась восвояси. Но тут открылась дверь.

***

Цепь превращений. Близость реки.
          Точность движений тонкой руки.
     Облако нежных светлых волос.
      Сон без надежды. Так началось.


 Он не вошел, а именно возник: соткался из света. «Эльф», — бухнуло в голове. «Так ведь их не бывает», — ехидно пискнуло над ухом. Высоченный, белокурый, тоненький, и глаза невозможно огромные. Прутик с глазами. Боже, какой красивый. Он стоял, склонив голову к плечу, и улыбался чуть смущенно. Наверно, увидел молнию, поразившую меня, понял, что я не могу ни говорить, ни дышать, потому что сказал именно то, что нужно:
— Хотите кофе? — и подставил мне стул.
Шок не проходил минут пятнадцать. Я пила кофе, автоматически фотографировала пьющего кофе Сигурда, а исподтишка вернувшийся дар речи между тем самопроизвольно выражался: 
— А я думала, вы такой огромный и мощный, как… как шкаф!
— Я и есть шкаф, только — как это сказать? — одностворчатый.
Какой к черту переводчик! Он прекрасно и с удовольствием говорил по-русски, на все вопросы отвечал прямо и точно. Ощущение покоя и гармонии безмятежно плескалось вокруг. У кофе был привкус счастья. Мы долго сидели в кафе, перешли на «ты», пили, ели, смеялись и говорили, говорили. Мне хотелось умереть за него.
На обратном пути, в электричке, со мной пытались познакомиться 15 (я считала!) разнообразных мужиков.

***

Но голос льется как теплый дождь
      И черный пепел с души смывает.


 Надо ли говорить, что сон и аппетит ускакали от меня прыжками. Зато вернулось, оглушило и ослепило потрясающее ощущение жизни, великолепие красок, запахов и звуков. Очерк о Сигурде написался сам собой на пляже за два часа. Спина, правда, обгорела. Во время прогулок по берегу моря перед глазами, как хлеб из тостера, выпрыгивали машинописные рифмованные строчки — пришлось таскать в кармане блокнот, потому что исчезали они так же быстро. Моя ангина покинула меня без объяснений. Верные килограммы, как шелуха с луковицы, не простившись отлетали в день по одному. С сердца будто сняли накипь.
Жизнь вернулась ко мне. Он спас меня. И море прекрасно потому, что оно цвета его глаз. И песок сверкает, как его золотые волосы. Сигурд. Скрипач. Волшебник.
Но почему же «сон без надежды»? Да потому, что он несвободен. И католик, и просто очень порядочный человек. И моложе меня. Но ощущение света в душе упрямо не меркнет.

 *** 

— Кто он? — взревел молодой, хорошо откормленный интеллектуал, знающий четыре языка. Мой бой-френд, которому я немедленно по возвращении домой объявила отставку.
— Вот фотография. Угадай. — На снимке рядом с Сигурдом победно улыбался красавец-плейбой Илмар.
— Конечно, этот, — интеллектуал не задумываясь ткнул в Илмара.
— А вот и нет.
— Что?! Этот цыпленок? Да я ему шею сверну!
— Не поможет. Все кончено.
Занавес.

***

Бедные мои друзья и родственники! Через неделю их уже трясло от имени Сигурд. Снимки белокурого ангела размером 50х70 оккупировали все свободные стены в квартире. В левом ухе появилась серьга в форме креста (как у него). Я снова начала курить (он курит). Долой элегантные костюмы для среднего возраста! Да здравствуют черные джинсы и голубые рубашки. Никаких отныне завивок: прямые волосы до плеч и небрежная челка. Я не могла быть с ним, поэтому пыталась стать ИМ. Коллеги, озадаченные потерей двадцати (уже) кг и новым имиджем, подходили по одному и заговорщически шептали: «Ну, колись, что принимала? Гербалайф? Бромелайн? Витамины? Что?!»
Витамин. Длиной 188 см, весом 63 кг. Говорит с акцентом. Вызывает прилив энергии, переходящий в невыносимые страдания.
Страдания не заставили долго ждать. Через месяц, совершенно потеряв голову, я рванула обратно.
Предлог нашелся мгновенно: премьера музыкального спектакля с Илмаром в главной роли. Задушевный друг юности, конечно, и не подумал достать мне билет — это сделал Сигурд. 
Премьера была ослепительной, я тоже ничего, в шоколадном бархатном платье, в королевской ложе. Признанный сердцеед Илмар играл легендарного урода. Его устрашающий грим почему-то вызвал во мне мстительную радость, а сцена наказания кнутом на площади просто привела в восторг. Зазнайку Илмара давно следовало выпороть, хотя бы символически. Как-то раз он позволил себе насмешки над моим Принцем в его собственном доме, был мною обруган и изгнан. После чего меня, конечно, трясло, и потребовалось два часа, полстакана коньяку и все обаяние Сигурда, чтобы меня разморозить. Потом мы, впрочем, помирились.
Сейчас, наблюдая Илмара на сцене, я к своему удовольствию все больше убеждалась, что играет он не урода, а, как всегда, принца, который уродом только притворяется. По обыкновению, он любовался собой, потому что знал: уродство только маска, а на самом-то деле он очень хорошенький. Его самолюбование было так искренне и простодушно, что даже трогало. Впрочем, все произведение было не более чем шикарной подделкой: музыка как бы классическая, исполнение как бы профессиональное. Из трагедии сделали сказку. Жаль только, не придумали к ней happy end.
И тем не менее спектакль был безусловно роскошным зрелищем. Но приехала-то я не ради него. За пять дней я видела Сигурда всего дважды по пятнадцать минут. Он чихал и кашлял, под глазами черные круги, руки в синяках (гвозди забивал). Весь в семейных проблемах. А чего ж я, собственно, ожидала? На обратном пути, в поезде, своими рыданиями отпугнула даже невозмутимую таможню, обошедшую стороной мое одинокое купе.

***

Все, что не ты, названья не имеет
      И ждет руки и взгляда твоего.


 Невыносимо долго тянулся год. Раз в месяц мы созванивались, и упоительно мягкий баритон, растягивая гласные, рассказывал, как пел в Дании… Норвегии... Швеции... Германии и традиционно рокотал на прощанье:
— Ну, пока, спасибо, что вспомнила.
Господи, да я ни на секунду и не забывала! Он взял меня в плен, снял многослойную защитную кожуру, заботливо выращенную моей депрессией, и что взамен? Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику.
Я просыпаюсь под звуки его голоса, отгораживаюсь им в метро, а вечером упиваюсь самым вкусным — изысканным фьюжн с элементами скрипичной классики. Но скоро и любимый голос начинает вызывать боль.
Между тем друзья и родственники прошли определенную эволюцию: сначала их мучило недоумение, потом распирало остроумие с приступами морализаторства и, наконец, мой любимый афоризм — «над шрамом шутит тот, кто не был ранен» — утратил актуальность. Род недуга оказался заразным: вокруг меня все повлюблялись. Нераненые охотно давали советы:
— Цель надо выбирать по средствам.
Или:
— Приглядись к нему получше и поищи недостатки.
— А может, ты все придумала? Попробуй проанализировать свои чувства.
Влюбленный столь же пригоден для самоанализа, как жираф для ловли мышей. Идентификация эмоций возможна лишь с их смертью: лишенные дыхания и пульса, вы можете тогда развесить их тела, тяжелые, холодные и плотненькие, в саду своей памяти и беспрепятственно клеить к ним ценники и бирки.
Но что делать с живой, обжигающей страстью? Разве что электричеством ее…
Попытка самодетектора лжи:
— А если бы он не пел, а, скажем, водил трактор?
— Это был бы самый красивый трактор на свете.
— А если бы ему было только семнадцать?
— Хоть семьдесят семь.
— Ты хочешь разделить с ним славу, деньги, удовольствия?
— Я хочу быть ковриком у его двери.
— Да разуй глаза, какой он ангел! Это ж белокурая бестия с кнутом.
— Он спас меня. И теперь вправе убить. Каким бы он ни был, моя жизнь принадлежит ему.
В сознании ребенка каждый, кто его спасет, превращается в ангела. А взрослому кажется — это демон. Вопрос ракурса. С одной стороны — свет, с другой — тьма. Только совместив обе стороны, получаешь объемный, истинный образ. Но влюбленные — дети, и видят только свет.

***
 

Спасла сначала, потом убила
Любовь, что меня настигла.


 Снова лето. Боль успешно осваивает геометрическую прогрессию. Очерки об Илмаре и Сигурде опубликованы. Я еду.
В день приезда Илмар примчался ко мне в гостиницу на своей шикарной машине. От созерцания живой звезды персонал впал в столбняк, а очнувшись приволок мне в номер новенький телевизор.
Мы отправились в ресторан.
— Ил, я влюбилась.
— Ого!.. И кто счастливчик?
— Счастливчик — Сигурд.
— Бринумс?! — от неожиданности Илмар выпустил руль. — Ты с ума сошла! Он же жутко правильный.
— Знаю. Все знаю.
На другой день, выйдя к морю, я потеряла сознание. Боль перешла в разряд физической и как ночь заволокла весь мир.
Сигурд встревожился.
— Чего это ты сознание теряешь? Наверно, съела что-нибудь. Завтра приеду. Может, потом тебе холодильник принесут.
Увы. Ни до полусмерти заработавшегося Сигурда, ни соответственно холодильника я так и не дождалась. И поехала к нему сама.
— Господин Бринумс просит прощения: он задерживается на 20 минут. — У юной секретарши круглые глаза и тоненький голосок-колокольчик.
— Господин Бринумс звонил, будет через 15 минут.
— Звонил...Через 10...
— Через 5…
Пятиминутной готовности мои нервы не выдержали и запросили никотина.
И вот она, награда! Я вижу мое чудо, прыжками несущееся по двору. И вот он уже здесь, и схватил меня в охапку, и поцеловал, и несколько секунд я стою, уткнувшись носом в нагрудный карман его абсолютно мокрой рубашки. Блаженный миг счастья.
Упоительно долгий разговор. Сказочный вкус кофе. Мягко рокочет низкий голос, и чудно сияют глаза цвета полных дождя облаков.

***

Через несколько дней Сигурд и его группа должны были выступать на рок-фестивале в живописных, но весьма отдаленных развалинах средневекового замка.
— Подумай, что тебя ждет: двести километров на перекладных, ночь в лесу, толпы подростков под кайфом! Простуженные почки — как минимум, — рассудительные дамы, соседки по столу, за завтраком безуспешно воспитывали неразумную меня.
Но ехидная судьба благоволит авантюристам. Другой участник шведского стола, юный итальянец Альдо, прянув ушами, встрял в разговор и напросился в спутники.
На закате мы выехали. Альдо лихо вел свой «феррари», умно болтал почти по-русски и предвкушал приключения. Синеглазые лесные озера за окнами машины лукаво подмигивали нам в просветах между елками.
…Сигурд выглядел так, будто его сорок дней пытали. Я с ужасом ждала, что он вот-вот грохнется в обморок прямо на сцене, но, уф, пронесло, и, кажется, никто, кроме меня, ничего не заметил: и голос, и скрипка звучали как всегда безупречно, подростки и правда были под кайфом, а мой спутник — в эйфории от местной экзотики — смотрел на Принца с обожанием.
Наконец все позади. В тонких пальцах Сигурда подрагивает сигарета.
— Твое лицо — само недовольство. Я что, плохо пел?
— Ты хорошо пел. Но ужасно выглядишь. Что с тобой?
— Всю ночь был за рулем. И сегодня это третий концерт.
— Ты убьешь себя.
— Ничего. Ты здесь одна?
— Нет, с твоим свежим поклонником. Знакомься, это Альдо, мой коллега из Италии.
— Здравствуйте, Сигурд, — залопотал Альдо, восторженно блестя глазами. — Вы... Вы такой красивый!
Даже в темноте было видно, как Сигурд залился краской. От смущения он забыл свою руку в руке итальянца, а тот, воспользовавшись случаем, с наслаждением мял в потной ладошке его длинные пальцы. Наконец Принц очнулся.
— А я знаю по-итальянски только allegro, andante, fermata и dolce vita, — вывернулся он как-то не в такт, но судя по лицу обожателя, вполне удачно, и наконец убрал свою руку.
— Приезжайте к нам, на фестиваль в Сан-Ремо! Я расскажу о вас всей Италии! — радостно вопил Альдо, пока я утаскивала его прочь.
Сигурд докурил и уехал. Мы остались. Ночь гремела тяжелым металлом. Наконец от бурных плясок и братаний с двухметровыми металлистами устал даже маленький Альдо, и мы тронулись в обратный путь. «Феррари» резво несся по темной пустынной дороге. И вдруг Альдо свернул.
— Куда ты? Нам прямо.
— Нет, я видел указатель.
Чертов итальянец. Едем. Дорога все `уже. Ни встречных машин, ни полиции, никаких указателей. Вокруг только черный, страшный лес. Временами, как белое покрывало, на ветровое стекло падает плотный туман. Стоим. Едем. Стоим. Едем. Но куда?! Я уже почти слышу, как по радио объявляют: вчера, при попытке незаконного пересечения государственной границы, были застрелены гражданин Италии и гражданка России. Оба не совсем трезвые. Шоссе перебегают странные животные: большие, пушистые, с длинными полосатыми хвостами и длинными почему-то ушами. Разве такие бывают? А может, я сплю? Боже! Альдо уж точно спит. Мы едва не свалились в какую-то речку.
— Альдо, не спи! — хорошо, что у меня такие острые локти.
— А? Что? Может, заночуем прямо здесь? — бормочет он жалобно.
— Ну уж нет! За такую машину нас убьют обоих.
— Что же делать?
— Я посмотрю карту, а ты пой.
— Что петь?
— Итальянский гимн.
И он послушно затянул гимн дрожащим голоском, не выпуская руль. А недремлющие покровители бродяг и влюбленных вдруг ткнули меня носом в правильную дорогу на карте. На четырнадцатом исполнении гимна мы увидели указатель: до места оставалось 78 км. Ох, как же мы дернули вперед. Как, приехав, вывалились кубарем из машины. Какой родной показалась гостиница! Но приключение состоялось и было классным. И минут на двадцать я даже забыла о Сигурде.

*** 

Тот, кто любит без надежды, обречен на потери. Сначала он теряет покой и сон, увлечения и хобби, ощущение реальности и маленькие радости прагматиков. Потом его покидает способность соображать и усваивать прочитанное, увлекаться посторонними людьми, событиями и предметами. Потом он теряет все, кроме надежды. Да, надежда без надежды. Парадокс души, посещенной ангелом. Ведь для чего-то же обрушилась на тебя эта лавина любви без края и меры. Столько любви — на тебя одного. Почему не поделили ее между всеми, всеми? Сколько вокруг холодных, бестрепетных — стали бы теплее. Но теплые не нужны. Гори вопреки холодному миру, мой одинокий факел в личном бензиновом море.
Любимый, кажется, это наша последняя встреча. Какой горький вкус у этого кофе. Сейчас я все тебе скажу. С лестницы, думаю, не спустишь, но и видеть, наверно, больше не захочешь.
Мы только что обсудили мой будущий дебют на местном радио. Как всегда при звуках его голоса, все мысли повыскакивали из моей головы и плясали вокруг, ядовито усмехаясь и сгущая воздух. Умница Сигурд кричал на меня и учил журналистике. Но в конце концов мы оба успокоились, и я начала:
— Сиги, а теперь десерт. Сейчас я тебе кое-что скажу.
— Нет, не надо.
— Нет, скажу.
И сказала. Закрыв руками лицо, потому что не хотела, чтобы Сигурд видел еще и его в момент, когда обнажается душа. И услышала в ответ:
— У тебя нет никакой надежды. Я сделал свой выбор, и он меня устраивает. А что касается любви, то я люблю свою дрель.
Я приоткрыла один глаз и уставилась на Сигурда. Он был очень бледен.
— Да, я купил себе новую дрель, она очень хорошо сверлит дырки, вот ее я и люблю.
Мне показалось, что меня медленно размазали по стенке. Но почему же он такой бледный, почему его голос дрожит?
— Зря ты сказала это. Теперь ты возненавидишь меня.
— Ну что ты, Сиги. Ты сделал для меня больше, чем любой другой человек на свете, как же я могу тебя ненавидеть.
— И взрывать не будешь?
— ?..
— Тут как-то приходили с гранатой, грозились взорвать, чтоб не достался никому.
— Нет, и взрывать не буду.
— Но я же не виноват? — его голос все мягче и печальнее.
— Ни в чем. Это ты прости меня. Я достала тебя, я знаю. Прости. Давай все забудем. Кстати, ты совсем не в моем вкусе.
— Вот и не надо меня кушать. — Он облегченно улыбнулся, щеки и губы порозовели. Через минуту мы уже смеялись.
Я вышла от него улыбаясь и отправилась на радио, где тоже улыбалась, острила, кивала, вставляла умные реплики. А потом где-то на бульваре — не помню, где именно — рухнула на скамейку. Кровь хлестала из носа, как из незакрытого крана, заливая любимую голубую рубашку, минут сорок. Потом в сознание вошла ночь.
… Врач «скорой» сказал, что меня спасло чудо и надо жить дальше.
Как?

Слышите? Слышите жалобы камней? «Они огранили нас, навек сохранили нас, вдохнули в нас жизнь и навеки ушли».
Дж.Р.Р.Толкиен «Властелин колец»
 

Любовь, рок-н-ролл и Маргарита Белая 

Романтизм и андеграунд 
 
 


Автор рассказывает о своей книге.

«Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику» - это не фэнтези про гномов и эльфов, а роман о любви и рок-н-ролле. Журналист и искусствовед Маргарита Белая написала книгу еще 6 лет назад, но вышла в свет она только сейчас…

Презентацию романа организовала Анна «Умка» - лидер рок-группы «Умка и броневик». Именно она когда-то отдала Маргарите компьютер, на котором и была написана книга. По словам автора, имя Анна сопровождало книгу весь ее путь. Анна Синичкина помогла издать книгу, художник Анна Ракша ее оформила. 

Название книги Маргарите навеяли произведения Дж.Р.Р. Толкиена. В его «Властелине колец» отряд хранителей идет по пустынной земле, на которой раньше жили и творили эльфы, осталась природа, остались камни. Эльф Леголас услышал жалобы камней: «Они огранили нас, навек сохранили нас, вдохнули в нас жизнь и навеки ушли». Сама Маргарита сформулировала идею романа так: «Плач души по своему создателю». Она рассказала, что книга посвящена памяти безвременно ушедших музыкантов: «Мой муж тоже был рокером, он умер в 44 года. Я сама когда-то играла в рок-группе, теперь не играю, поэтому еще и жива».

Одна из глав посвящена Ивану Смирнову, гитаристу №1 не только России, но и всего мира. Еще одна глава посвящена его сыну – Мишелю, Мише Смирнову.
О чем книга? О любви, о жизни, о рокерах, о переходе из XX века в XXI. Символичен формат презентации – рок-концерт под «живую» гитару, без электричества, истинный андеграунд. Переход в стремительный и высокотехнологичный новый век получился плавным и безболезненным. В Зверевском центре современного искусства выступили Александр Репьев с надрывным драйвом, Алиса Апрелева с философско-кельтскими мотивами, Дмитрий Легут с юмористическим осмыслением жизненных ситуаций, и, конечно, несравненная, харизматичная, искрометная Анна «Умка» с новыми стихами и старыми песнями. 
 

Нина Рындина, кор. СЕТИ РУ
 
 






Маленькая рецензия


Стриптиз души на фоне рок-н-ролла


В обычной по размеру книге с красивым, но не понятным на первый взгляд названием «Тоска бриллианта по эльфу-гранильщику» заключены гигабайты информации – и текст, и подтекст, и цепи бесконечных ассоциаций, возникающих от знакомства с удивительными образами. Журналист, искусствовед и в прошлом музыкант Маргарита Белая написала книгу еще 6 лет назад, но вышла в свет она только сейчас – в «Издательском доме «Вече»»…
Название романа – парафраза цитаты из «Властелина колец» Дж.Р.Р. Толкиена.

Книга написана в жанре эгобеллетристики: в ней и чувства, и мысли. Лирическая героиня, от лица которой ведется повествование, предстает в полном душевном обнажении. Скандинавский эпос тонко вплетен в высокохудожественное повествование с элементами публицистики и самоиронии. 

Результат – прекрасное литературное произведение о вечном, всегда актуальном – безответной любви, которая меняет героиню и внешне, и внутренне. Духовный рост и личностное взросление происходят где-то между Москвой и некой балтийской страной, между прошлым веком и завтрашним днем.

Передать словами музыку так же сложно, как описать чувства формулой, но Маргарите Белой как музыкальному критику удалось живо написать не только о музыке, но и о любви, страданиях, таланте… 

Рокеры – это отдельная категория людей, со своим особым образом жизни и отношением к миру. Маргарита позволила прикоснуться к этому миру и увидеть изнутри жизнь тех, кого называют «ветеранами 3-ей мистической, ветеранами психоделической». Книга посвящена памяти безвременно ушедших музыкантов.

Автор сформулировала идею романа так: «Плач души по своему создателю». 
Рекомендуется для прочтения рокерам и всем, кто неравнодушен к хорошей музыке и сильным чувствам.

Нина Рындина

По вопросам приобретения книги пишите на elf-gran@mail.ru. В теме письма обязательно укажите "Заявка на книгу".