Журналистика. Школа практической журналистики - СЕТИ РУ/ eng cety.ru
Как стать  журналистом. Как правильно писать  репортаж, интервью, рецензию, статью, очерк, отчет, заметку, пресс-релиз...
Тренинги,  мастер-классы, практика и работа в СМИ.  Мы боремся за красоту и чистоту русского  языка!
Подробности по тел. 8-915-483-99-60
e-mail: info@cety.ru
Информационное Агентство Корреспондентские сети
- сети ру -

Русская опера
главнаяновости учебы  /  творческая мастерская / преподаватели и мастер-классы
обучение отклики / диплом  / тусовка / наши интервью / работы учеников 
ученики / нас приглашают / зона отдыха / учебная газета


 

"БРАТЬ ВЕРХА" И ОТКРЫВАТЬ ДУШИ

Секреты творческого долголетия 
бриллиантового баса России, народного артиста СССР, солиста ГАБТ, художественного руководителя театра "Русская опера"
Александра Филипповича Ведерникова

– Александр Филиппович, вы вышли из семьи простых рабочих, ваши деды-прадеды были ремесленниками: делали повозки и кареты. И вдруг вы оказались в опере. Был ли какой-то знак судьбы, подсказка? 

– Я жил в вятской губернии в деревне Мокино, в краю талантливом и певчем. Когда на праздник мои родные пели, вся деревня приходила слушать. Перед войной мы переехали в поселок Еманжелинск. Там я поступил в техникум и  стал заниматься в  хоре. Был там Даниил Данилович Лидер – из репрессированных немцев, который вел кружок рисования. Меня уже тогда влекла какая-то красота.
Однажды я возвращался из техникума домой. Шла война, шел снег, я шел через пустырь… 
На столбах висели рупоры… Играла какая-то музыка, которая меня просто заворожила. Я целый час простоял на морозе. Только потом узнал, что это была «Снегурочка» Римского-Корсакова. 
И вот этот Даниил Данилович был первым человеком, который сказал: «Знаешь, ты, конечно, хорошо рисуешь, но как ты поешь…  Ты редкостно поешь. У тебя есть способности». Это  в какой-то мере предопределило мою судьбу.
Однако я поехал поступать в Свердловское художественное училище. Ехал на крыше вагона. Война была. Приехав в училище, обнаружил, что прием уже закончен.  Но через дорогу находилось музыкальное училище. Когда я пришел  туда, там уже проходил третий тур. В большом зале толпился народ, ожидавший очередного прослушивания. Я зашел в класс, у меня не было даже документов. Секретарь тут же закричала: «Что вы! Что вы! Уходите!» Тут я увидел, что в центре комнаты сидит, как на троне, старый-старый человек: «Шурочка, пустите, пусть скажет, что ему надо…» После того как я спел песню и романс, от него последовало: «Я беру его к себе. Пожалуйста, зачислите его в мой класс». Так все эти события предопределили мое занятие музыкой.

– Что для вас в молодые годы  было самым трудным?
– Самое сложное  – овладеть голосом. Вначале я мог и «верха», и «низы» брать, и фальцетом петь целые женские партии. Но к концу первого года обучения потерял природную ориентацию голоса. Мог только кричать. Это происходит у каждого начинающего певца. Вот и мне пришлось «собирать» голос по частицам. 
Позже я понял, что  музыкальность и артистизм даются от Бога, но нужно преодолевать технические трудности. Певческое совершенствование длится всю жизнь. Надо лепить свой образ, лепить свой характер. Надо работать, чтобы на что-то претендовать.

– Чему вас научил опыт молодых лет?
– Нельзя подходить к жизни халтурно. Даже на репетиции я всегда пел в полный голос, в полную силу. Я пел уже будучи солистом Большого театра и в рабочих цехах, и в коровниках, и в клубах, и во дворцах, и на площадях. Выкладывался как только мог. Я не переношу людей, которые все делают кое-как, поэтому я с уважением отношусь к тем, кто с любовью отдается своему делу, а те, кто занимается халтурой – «люди-кое-каки», «бросовый» материал, непригодный для искусства. Ведь искусство, это, прежде всего, восторг, это любовь. Надо любить людей, а чтобы любить, надо отдавать себя целиком.
 

– Cчитаете ли вы, что при советской власти музыка была подвержена влиянию идеологии?
– Да. Но политическая власть при этом выступала своеобразным спонсором.   Она заботилась о культурном состоянии народа, поддерживая филармонии, университеты культуры и т.д. Сейчас нет ни того, ни другого. 

–  А как сейчас государство относится к опере?
– Невежественно. Сегодня  власть поддерживает массовую культуру. И это говорит о том, что ей нужны не духовно богатые люди, а те, кто требует только хлеба и зрелищ. 

Тогда на кого сегодня делается опера? Известно, что этот  жанр  активно меняется,  на Западе ценится авангардная опера. Классическую оперу незаслуженно задвигают.  Подстраивается ли российская опера под вкусы зрителя или режиссер имеет свою независимую позицию?
– Во время войны была необходима героическая и патриотическая музыка.  Тогда ставили оперы «Иван Сусанин», «Князь Игорь». Ими открывали сезоны в театрах. Когда власть думает о народе, тогда и народное искусство востребовано. Когда нужны люди без мыслей, тогда «пичкают» ерундой. Такое искусство, искусство разрушения унижает достоинство человека. И опера сегодня тоже уходит в негатив. Так же и на Западе. Однако у них есть настоящая классическая опера. Мы в какой-то степени являемся для Европы провинциалами. Но наше искусство имеет здоровые корни. И  запад в этом смысле нам завидует.

– Насколько простой народ любит оперу? Что показал пятилетний опыт  гастролей «Русской оперы» по городам России?
– Простой народ любит все. А хорошее искусство хорошо понимается народом.

– Многие годы сезон в Большом  театре открывали оперой «Иван Сусанин», где вы исполняли главную партию. Чувствуете ли вы себя Иваном Сусанином русской сцены?
– Иван Сусанин – это образ человека из народа. Но, прежде всего, он христианин. Я тоже чувствую себя христианином, хотя не ходил в церковь и не молился Богу. С детства считал христианство верой отцов наших. Когда мне было 5 или 6 лет, мы с мамой поехали на ее родину, в деревню Мокино. Тогда  там еще сохранилась старая церковь, стояла она на возвышении – красивая, белая, издалека видно.  Перед входом была огромная плита из камня. Мы встали на нее на колени. И вдруг открываются двери, и я слышу ангельское пение. А внутри меня говорит голос, Его голос: «Господи, есть Господь!».  Это было ощущение, которое запомнилось на всю жизнь. Тогда я еще не понимал сущности христианства. Это я понял только потом. 
Как-то в составе творческой делегации  меня отправили в Ирак. В советское время ходить по улицам одному за границей запрещалось. Но я не обращал внимания на эти запреты. И вот я пошел на базар. Это была сказка – верблюды, украшения,  ткут ковры и тут же их продают, кузнецы куют, все торгуются. И вдруг вижу, какой-то мужчина продает книги. Я поинтересовался: открыл одну, а там написано по-русски «Библия». «Вы что русский? – спросил продавец. – Если вы русский, то возьмите даром». И я взял. В первый раз я держал Библию в руках.  Так уже в зрелые годы я впервые прочитал Евангелие от Луки, Иоанна, Марка. Поначалу они мне не давались. Ну, вот никак – и все. Потом нашел ритм и пришло понимание. Вера…
Так вот в «Иване Сусанине» есть сцена, где нужно было петь молитву, стоя на коленях. Тогда запрещали креститься. А я крестился, где упоминалось имя Иисуса Христа. Какие же гонения были на меня! Какие партсобрания устраивали, выговоры! А я все равно клал кресты. Вот слова из арии Ивана Сусанина: «Чую правду. Ты, заря, скорее  блести, скорее возвести спасенья час для царя». Это были подлинные слова, для которых Глинка писал свою музыку. А заставляли петь: «Чую правду. Смерть близка, мне не страшна она, свой долг исполнил я». Получалось, что вся ария построена на том, что страшно умирать, но долг нужно исполнить. Я же пел подлинные слова. 

– Когда-то эта опера называлась «Смерть за царя». То есть изменили не только название, но и слова арии?
– Конечно.

– А вы пели истинные?
– А я пел истинные. Взял старый клавир. Думаю, не может быть, чтобы смерть не была страшна. Это противоречит человеческому естеству. И, действительно, я оказался прав.

– Есть оперы, которые вы исполняли не один раз. Что меняется в ваших ощущениях с каждым новым «проживанием» роли?
– Это не простое повторение. Каждый раз происходит импровизация. Поскольку творческое исполнение – это импровизация. Приходит новое понимание, открывается новая грань произведения. Ведь гениальное произведение всегда многогранно. И в зависимости от ощущений и сложившихся обстоятельств исполнитель импровизирует.
Когда умерла моя мама, мне нужно было исполнять роль князя Игоря. Смерть, непосредственно коснувшись своим крылом, открыла другую грань, и был уже совершенно другой подход к исполнению роли. И слова: «О, слава, богатство, суетное! О наше житие маловременное! Пройдут, пробегут часы малые, и ляжем мы в гробы сосновые…» – ощущались совсем по-другому. 
Истинный исполнитель должен душой чувствовать слова. Слова – это же волшебные символы, которые ощущать надо, чувствовать по-своему. Именно по-своему, а не как режиссер скажет. Эта ответственность перед словами и перед смыслом всегда делает актера врагом режиссера. Всю свою жизнь я боролся с режиссерами. Они меня просто ненавидели, потому что я всегда нес свою концепцию, свое понимание. Вот, например, образ Кутузова. Борис Покровский видел Кутузова бытовым и каким-то неряшливым. А для меня этот человек был легендой. Я видел Кутузова через призму народного восприятия. Если он сделал шаг или сделал жест – это событие. И его исполнение – большая ответственность. Другой пример – Борис Годунова. Сущность Бориса в том, что он карается совестью. «О совесть лютая, как тяжко ты караешь». Поэтому если ты человек мыслящий и имеешь свое понимание, то эти мучения Годунова необходимо донести до зрителя... Но очень трудно.

–На сцене вы создали много образов, вы исполняли песни, оратории, романсы. Откуда черпали силы и вдохновение для новых ролей?
– Это дано от Бога. В Борисе Годунове я играл Пимена и Варлаама. Но мне не нравилось исполнение Бориса. Я решил попробовать сам исполнить эту партию. Мне говорили: «Да ты что! Посмотри, кто Бориса пел – Шаляпин, Петров, Рейзен, а у тебя и вида никакого нет». Тогда я самостоятельно выучил роль и сам продумал сценографию. Все изменил. На первом спектакле все чуть не хохотали. Но проходит первый спектакль, второй, третий… И все стали исполнять Бориса, как я.

– Какой творческий период вы считаете вершиной своей карьеры?
– Не знаю. Только мои слушатели могут об этом судить. Я очень любил трагедию и комедию. С удовольствием исполнял комические партии Султана или дона Базилио и трагические – Мельника из «Русалки» Александра Даргомыжского. Мельник – это колоссальная фигура, у него конфликт с обществом, погубившим его дочь. Он выше этого общества. И в этом его трагедия. Публика всегда это понимала. 

– Вы работали и были дружны с композитором  Георгием Свиридовым. Расскажите, какие впечатления у вас остались.
– Георгий Васильевич был одним из последних русских гениальных композиторов, таких как Даргомыжский, Мусоргский или Бородин. Он был продолжением этой творческой и философской реки. Я это понял с первой встречи. И хотя он был сложным человеком, мы с ним дружили по-настоящему. Этот человек соответствовал моему пониманию гениального человека. Тому, каким должен быть истинный творец музыки. Я восхищался его отношением к жизни и к людям, его пониманием событий и их оценкой, его пониманием искусства. Я был потрясен тому, как он пел.  Это было выше всех категорий певческого искусства. Он мог петь басом и баритоном. А как он играл на рояле! Так никто не играл! Даже Рихтер. Рояль у него звучал, словно оркестр. 

–  Чему вы, прежде всего, стараетесь научить своих учеников и исполнителей?
 – Самое главное в нашем искусстве – мастерство: как овладеть голосом, как дышать, как поставить хорошую дикцию. У нас почти никто не знает, как этого добиться. Ребята, окончившие консерваторию, ничего не умеют: ни дышать, ни строить фразы. Если человеку от Бога дан музыкальный дар, понимание сущности того, что исполняешь, то ему нужно мастерство. Вот, например, художник, если он не прошел хорошую школу, то он художником никогда не будет. Он будет только любителем. Ведь что такое академическое пение – опыт веков, как владеть голосом. Это очень сложно. Если не научить владеть голосом, то это будет всего лишь любительское пение.

– После перерыва на сцене роль Солопия Черевика в «Сорочинской  ярмарке» стала для вас дебютной, каковы ваши ощущения?
– Никакого перерыва не было. Меня часто приглашают на концерты. Камерное пение  не легче театрального. За пять минут надо создать образ, определить поведение, интонацию, артикуляцию. Поэтому я все время занимаюсь. Каждый день утром я должен обязательно распеться. Или, например, на даче,  когда делаю что-нибудь в саду, я всегда пою. Это привычка. Это органическое ощущение профессии, которая всегда с тобой. Как у хромого человека костыль. Бывает, звонят: «Вы не можете спеть завтра?» Какой тут может быть перерыв?! Чтобы петь завтра, нужно быть в форме сегодня!

– Вы чувствуете свой возраст?
– Конечно. Но, я всегда любил физическую работу. Да и охота с рыбалкой  требовала больших усилий. Но специально спортом не занимаюсь, а вот работу уважаю. На даче сам все делаю. Даже сейчас еще пашу землю. У меня для этого есть мотоблок, и чтобы его удержать, нужны силы.
Я не задумываюсь, долго ли  буду жить. 

– Сегодня вы вышли на новый уровень духовного и профессионального развития –  в качестве художественного руководителя возглавляете прекрасный молодой театр «Русская опера», поете заглавную партию в «Сорочинской ярмарке». Откуда силы?
– Чем больше отдаешь, тем больше получаешь. 

–  Многие знают, что вы еще и художник.Что вам дают занятия живописью?
– В этом есть какая-то тайна! Когда я рисую хорошо, тогда я и пою хорошо. Когда у меня есть желание рисовать – я рисую,  и тогда пою хорошо. А когда нет – я и пою, наверное, плохо. Вот так все связано между собой. Каким образом?! Живопись мне всегда приносила физическое удовольствие.  Я ее воспринимаю всеми порами. Вот,  например, полотно «Троица» Рублевская. Я ее скопировал из книги. Она же вся светится.  Вот в чем секрет?! А я знаю, в чем. Потому что написана с утонченной душой. У Рублева была утонченная душа. 

– По статистике женатый мужчина живет дольше, чем холостой. Является ли ваша жена для вас хранительницей вашего творческого долголетия?
– Да, я ее эксплуатирую (смеется). Она органистка, работает заведующей кафедрой органа в консерватории. Я с ней познакомился по приезде из Италии. Я тогда привез программу старинной итальянской музыки, и мне был нужен орган. Мне посоветовали с ней познакомиться. Она только что закончила консерваторию, и  мы  сделали программу старинной итальянской музыки. Выступали и в Москве, в Большом зале консерватории, Ленинграде и других городах. Вот и допелись. А потом я стал ее эксплуатировать как пианистку. Мы совместно записали диск на музыку Шумана «Любовь поэта».

– Сейчас в репертуаре театра «Русская опера» только две оперы: «Свадьба Фигаро» Моцарта и «Сорочинская ярмарка» Мусоргского. Какие еще планируются постановки?
– Со мной мало считаются, потому что я безалаберный человек (смеется). Меня трудно  дисциплинировать. Но когда надо, я дисциплинированный. Задача у театра такая  – гастролировать в тех городах, где нет оперных театров, чтобы пропагандировать лучшие образцы русской и зарубежной классики. Я считаю, что у нас хорошо получилась «Свадьба Фигаро» в постановке Михаила Кислярова. 
В канун Рождества состоится премьера очаровательной сказочной оперы «Гензель и Гретель», которую  в самом конце XIX века написал немецкий композитор Энгельберт Гумпердинк. 
Вообще, я за то, чтобы в России все шло на русском языке. Надо уважать свою публику. Между прочим, в Италии «Хованщина» шла на итальянском языке. Мне предложили исполнять Досифея на итальянском, но я отказался.
 

– Что вы можете сказать о труппе театра?
– Конечно, трудно подобрать артистов. Но для нас эта задача облегчается тем, что к нам идет много желающих, мы можем выбирать. Хотя сейчас много талантливых артистов уезжает за границу. Если говорить о спектаклях, то в «Свадьбе Фигаро», мне кажется, подобран удачный состав. Графа поет Москальков, Фигаро – Юкавский. «Сорочинская ярмарка», я думаю, тоже неплохо получилась. Грицько у нас двое поют. Да и Хивря удалась.

– Но вы там держите всю оперу, вы там – «центр Вселенной»... 
– Я тоже чувствую, что все начинают подтягиваться. Поэтому не даю себе никакой поблажки, чтобы все брали пример.

–   "Русская опера" активно гастролируете по России, а в Москве выступаете в театрально-концертном зале «Дворец на Яузе» и в Доме ученых. Будет ли у театра собственный дом?
 – Сложно сказать. Ведь все дорого стоит. Одни декорации на новую постановку «Гензель и Гретель» на музыку Гумпердинка  чуть ли не 3 миллиона рублей стоят, а в «Сорочинской ярмарке» – миллион... 
Могу  сказать на счет будущего репертура – в русской музыке есть пласт, который еще не поднят. Это доглинковский период с замечательными композиторами  Алябьевым, Фоминым, Березовским. Фомин не хуже Моцарта. Между прочим, он с Моцартом заканчивал Болонскую музыкальную академию, и им присвоили в то время звание музыкальных академиков. Но искусствоведы вбили нам в голову, что музыка только от Глинки начинается. Поэтому этот пласт остался неизвестным. И я думаю «Русскую оперу» направить по этому пути.

– Александр Филиппович,  мы поняли, вы человек верующий. Есть теория, что жизнь человека – это прогулка, в которую отпускает его Бог, и с которой непременно ждет его возвращения. В чем вы видите миссию своей «прогулки»? 
– Моя прогулка – это творчество. Я пел бесконечное количество сольных концертов. И моим желанием каждый раз было вызвать не ажиотаж на концерте, а доверительную душевую беседу. Чтобы открылись души людей, открылось сознание, чтобы в глазах появилась заинтересованность равного собеседника. В этом смысл моего творчества. Поэтому и программы свои я строил не на успехе, а на какой-то основной мысли – на любви, на верности…

– Какой момент в вашей жизни был самым счастливым? 
– Наверное, это время, когда приходит любовь. Любовь – самая запоминающаяся болезнь в жизни.

Беседу вели: Светлана Булашова, Алина Бучинская, Любовь Шишенина, Аюна Цыренова. 
 

Участники интервью (слева-направо): А.Цыренова, Л.Шишенина, А.Ведерников, А.Бучинская, С.Булашова.
© ИА "СЕТИ.РУ"
 


Интервью  с великим артистом 

Александр Ведерников: "Чем больше я отдаю, тем больше получаю".

 Интервью с народным артистом,
уникальным оперным солистом   современности
Александром Ведерниковым
ноябрь  2009 года


Рабочий момент интервью.

Занятия журналистикой принесли свои дивиденды. Судьба уготовила мне встречу с одним из величайших людей своего времени.

Я сидела в старинном кресле с позолоченными подлокотниками в комнате, где воздух был пропитан творчеством, славой и старомодным шиком. Высокие холодные потолки, огромные распахнутые зеркала, величественный черный рояль и старинные иконы выдавали в этом антураже комнату не обычного  человека. 

Он сидел напротив. Несмотря на свой возраст (ему 82), совершенно не выглядел почтенным старцем. Скорее - Иваном Сусаниным, улыбка, жесты, тембр голоса… В нем все выдавало  великого русского человека.

Александр Филиппович Ведерников  - брильянтовый бас России, народный  артист СССР, лауреат международных конкурсов, создатель театра "Русская опера" - давал нам, молодым журналистам СЕТИ РУ, интервью в своей квартире.

От мысли, что я дышу одним воздухом с человеком, являвшимся другом  композитора  Свиридова  и солистом Большого театра, спевшим весь репертуар Большого театра, причем в заглавных ролях. Артистом, получившим широкое признание не только в России, но  и за рубежом...От этой мысли по телу разливались приятный озноб и волнение.

Моему собеседнику были чужды тщеславие и снобизм, наоборот, он оказался очень открытым, современным и продвинутым человеком. Александр Филиппович  давал искренние, основательные и емкие ответы. И это не могло не вызывать восхищение. "Я люблю всё делать основательно, на всех репетициях всегда пою в полную силу. И  не люблю кое-каков" - поделился он своим отношением к работе. 

Откуда у этого талантливейшего певца, думалось мне, столько сил, энергии и порыва? Как можно так мощно влиять на публику?.. Ведь публика всегда ощущает харизму, исходящую от Мастера!

Ответ Александра Филипповича был прост и мудр. "Чем больше я отдаю, тем больше получаю. Силы не надо считать". 

Отдавать себя людям. Всего без остатка. Таков смысл его жизни.
Нам, молодым журналистам, было чему поучиться у этого человека.

Любовь Шишенина, кор. СЕТИ РУ
 

Продолжение темы
 

Поцелован Богом


Этот день мне запомнится надолго. В жизни случается много встреч, но такие…

А. Ф. Ведерникова называют бриллиантовым басом. Он создал на сцене образы Ивана Сусанина, князя Игоря, Бориса Годунова, Мельника, которые уже стали творческим наследием для его учеников и последователей. 

Для нас, новичков школы СЕТИ РУ, это первая серьезная журналистская работа. И вот я сижу напротив этого великана оперной сцены. Одновременно, то ловлю каждое его слово, каждый жест, то погружаюсь в атмосферу комнаты, где мы расположились. Здесь старый рояль, прослуживший ему немало лет. На нем  уже хорошо потрепанный клавир «Сорочинской ярмарки», в которой Александр Филиппович недавно исполнил главную партию.

«Я чувствую себя христианином. И всю жизнь чувствовал. Хотя и не ходил в церковь и не молился Богу», - признается Александр Филиппович. В этом не приходится сомневаться – на стенах образы святых и иконы, среди которых «Троица», написанная им самим.

«Когда я рисую, я хорошо пою» - говорит он и с гордостью показывает свои картины.

Поразительно насколько глубоко в этом человеке  засело искусство. Даже сейчас в свои 82 года на его плечах лежит ответственность за репертуар театра «Русская опера», а в планах – открыть любителям русской оперы доглинковскую музыку.


Под занавес  автографы и подарки.

Мы долго говорили об опере, искусстве,  жизни. Но в какой-то момент тема разговора перестала иметь для меня значение. Просто хотелось слушать этого человека. Впитывать в каждое слово, несущее мудрость и наполненное его годами и опытом.

В тот день я познакомилась с человеком, о котором можно сказать: «Такие люди рождаются раз в столетие!». Он поцелован Богом.

Алина Бучинская, кор. СЕТИ РУ
 

Театру "Русская опера" исполнился  год

Его громкие премьеры: "Свадьба Фигаро" и "Сорочинская ярмарка" уже можно назвать знаковыми Событиями культурной жизни России. Именно Событиями  с большой буквы!
А начиналось всё традиционно: в течение пяти лет группа певцов из разных оперных театров: Большого, Геликона, "Новой оперы", Камерного театра Бориса Покровского, Центра Галины Вишневской и других - ездили по стране с концертами. Российский зритель встречал коллектив  с восторгом. Образцов столь высокого оперного искусства провинция давно  не видела и не слышала. Предоставил ей эту возможность Благотворительный фонд Святителя Николая Чудотворца. За пять лет гастролей родился настоящий русский театр.
Поздравлем!
Корреспондентам СЕТИ РУ удалось побывать на аншлаговой постановке оперы М.Мусоргского по повести Н.Гоголя "Сорочинская ярмарка"

"Сорочинская ярмарка" во дворце на Яузе

Сорочинцы были настоящими: со звездным украинским небом, с подсолнухами и плетнями, с белыми мазанками и скрипящими телегами, с цыганами и безудержным гоголевским юмором и малоросским весельем. Вот так среди ранней по традиции московской зимы – да и прямо в гоголевское лето, в ночи с любовью парубков и дивчин и со страшилками про красные свитки, свиные рыла и прочую нечисть. И все там было настоящее – и бабочки над подсолнухами, и любовь Параськи и Грицько, и неостывающая Хивря, которой одного мужа все-таки маловато будет, хитрый пройдоха-цыган, страшные до ужаса черти… 

А уж сам-то Солопий Черевик!.. Неужели у нас такие басы еще есть!? И вот тут уже можно заглянуть в программку: ба, где бы еще услышала знаменитый бас Большого театра Александра Ведерникова живьем – мощно, красиво, по-шаляпински широко, по-русски – с размахом, так чтоб уж душа развернулась. Помните, было такое: ходили мы с душой наружу? Вот я вспомнила и плакать захотелось: живем мы какие-то скукоженные, всё – в себе, всё – себе. А тут все словно не по законам физики: со сцены такая отдача! Из зала – тоже. И все – счастливы, и все словно богаче стали, полнота ощущений. То ли Гоголь так постарался, то ли Мусоргский, но знали они, великие, какую-то особую тайну нашей русской души, чтобы вовремя прийти, когда ей невмоготу станет. Вот они и пришли в самый подходящий момент на сцену нового театра «Русская опера», который родился всего год назад. 


Знаменитый русский бас Александр Филиппович Ведерников с супругой.

Начинался театр с гастролей группы певцов ведущих столичных оперных театров, которые проходили под «крылом» Благотворительного фонда Св. Николая Чудотворца. «Русская опера» по определению решила ставить оперы на русском языке, отказавшись от всяческих новаций и инноваций в режиссуре типа «не ел я вашу морковь». Может, и есть у нас пресыщенный зритель, нуждающийся в изысках и режиссерских «деликатесах» особого рода, однако основная масса либо не знакома с классикой вообще, либо принимает только классику «в принципе». Ведь именно  в ней не схалтуришь, не спрячешься за ширму «новаций». Единственное «новое слово» – это русское слово, поскольку, по словам солиста Сергея Москалькова, «важно, когда публика не только хорошо тебя понимает как певца и оценивает твой голос, но когда она реагирует на каждое твое слово. Это бывает только тогда, когда ты поешь на языке зала! А мы хотим много гастролировать именно по России».

С основной идеей театра больше всего совпал режиссер Михаил Кисляров, который  не просто пришелся «ко двору», но и принял участие в создании этого «двора» на сцене – той особой атмосферы и действа, которые  не просто понятны каждому, но и захватывают, увлекают зрителя в водоворот феерии, полностью подчиняя и покоряя его. У него – созидание реальности, у него все работает на цель: там и любовь, и юмор, и понимание народности, и ощущение высоты искусства. Там не просто качество вокального мастерства, что вполне понятно с таким «набором» солистов, там качество мастерства актерского, от чего мы уже стали отвыкать, глядя на оперную – даже самую «большую» – сцену. Не случайно Кислярова назвали «единственным прямым продолжателем дела Бориса Покровского».


Ведущие солисты театра Надежда Нивинская и Сергей Москальков.

Художественным руководителем театра  стал народный артист СССР, лауреат Государственной премии, солист ГАБТ Александр Ведерников, который в «Сорочинской ярмарке»… дебютировал. И это на 82-м году! Видно, настоящее мастерство с годами только крепчает – то ли за счет мудрости житейской, то ли за счет таланта непреходящего, то ли за счет «выдержки» особой. Так на театральные подмостки вернулся один из величайших басов, которые являются миру раз в столетие. И почему-то именно в России, как в Италии – теноры.  Наверное, у каждой страны, земли свой звук, тон, октава, голос. Благодатная почва для рождения выдающихся басов нашлась именно здесь – в их звучании нужна была особая, русская мощь. И акцент в нашей русской опере всегда смещался в сторону баса, даже если роль сама по себе незначительна (как в «Евгении Онегине»). Здесь же вся ярмарка «вертится» вокруг Солопия. Он не просто центр, он – некое организующее звено, «движитель» всей «ярмарки», умеющий подать «товар лицом», то есть труппу так, что здесь все значимы, здесь нет второстепенных, здесь все партии – главные. 

В артистическом смысле «Сорочинская ярмарка» - ярмарка талантов. Потрясает и глубокий, густой Бас Александра Ведерникова, и жгучая в своей страсти и темпераменте Людмила Воробьева (Хивря), и полные романтизма и лиризма Грицько (Игорь Вялых) и Параська (Надежда Нивинская), и не менее харизматичные и яркие Кум (Юрий Баранов), Цыган (Сергей Москальков), Афанасий Иванович (Вениамин Егоров)…


Несравненный тенор "Русской оперы" Игорь Вялых (слева) и дирижер оркестра Александр Жиленков.

…А в оркестровой яме за дирижерским пультом оказался… сам Гоголь (Александр Жиленков)! Кому ж еще быть – он и замутил всю эту ярмарку, вот и стоял там по полному авторскому праву. Однако во втором акте публике с дирижерской палочкой явился… сам Мусоргский: «Господи, какая ж чертовщина приснилась!» И под крики «браво!» мне почудилось, что за моей спиной какой-то старичок в сюртучке словно прошелестел: «Верю!». Неужто …сам Станиславский? Привидится ж такая чертовщина!..

Людмила Дружинина, кор. СЕТИ РУ 


Труппа театра после спектакля поздравлет коллегу с днем рожденья.


Портрет композитора Гергия Свиридова  кисти А.Ф.Ведерникова. Да, да, знаменитый русский бас Александр Филиппович Ведерников пишет классные полотна


Рождественский подарок от «Русской оперы»

«Гензель и Гретель» не перестают радовать 

Светлым  рождественским подарком москвичам стала новая постановка театра "Русская опера". На сцене Дворца на Яузе в новогодние и рождественские  праздники показали веселую детскую оперу Энгельберта Гумпердинка "Гензель и Гретель". 
Настающая сказка: затейливое содержание и внятное либретто, богатые  сказочные декорации,  продуманная режиссура… 
Словом, стоит посмотреть!
 

История по сказке братьев Гримм продолжает радовать уже не одно поколение детей и взрослых.  Гензель и Гретель (меццо-сопрано Алина Шакирова и сопрано Надежда Нивинская)  – брат и сестра, порядком нашкодившие в доме так, что их мать Гертруда, рассердившись, отправляет детей в лес. В зимнем лесу их поджидает множество опасностей. Голодные и продрогшие, они натыкаются на пряничный домик - логово злой ведьмы (баритон Сергей Москальков – великолепное  исполнение, прекрасная актерская работа). 

Музыка Энгельберта Гумпердинка, в которой чувствуется тяжеловесная и «трагическая» рука Рихарда Вагнера,  только усиливает впечатление от сказочных перипетий маленьких героев. И чем ближе знакомишься с оперой, тем большее получаешь удовольствие. Новое либретто Екатерины Поспеловой позволяет легко следить за сюжетом. Да так, будто сам оказываешься в темном лесу или около горячей печи в ведьмином доме. 
Продуманные до мельчайших деталей декорации и костюмы создают атмосферу  ХIХ века. Отдельные режиссерские находки поражают своей творческой идей. После просмотра спектакля многие сцены запоминаются, как рождественские открытки.
Как и положено, по законам жанра зло наказано, добро торжествует. А новая постановка получила заслуженные продолжительные аплодисменты.

Алина Бучинская, кор. СЕТИ РУ


Звезды в гостях у народного художника А.Шилова 

Московская государственная картинная галерея народного художника СССР А.Шилова (ул.Знаменка, д.5) проводит цикл вечеров-концертов звезд отечественного классического искусства "Звезды в гостях у А.Шилова"

Удивительные одухотворенные вечера для изысканной публики проходят при поддержке Правительства Москвы в "Красном зале" Галереи известного художника. Народный артист России Владимир Маторин, солист Большого театра в очередной раз явил миру прекрасное: показал, что только в России есть такие удивительные голоса и таланты..
 
 
 
 

Наверх!