Журналистика. Школа практической журналистики - СЕТИ РУ/ eng cety.ru
Как стать  журналистом. Как правильно писать  репортаж, интервью, рецензию, статью, очерк, отчет, заметку, пресс-релиз...
Тренинги,  мастер-классы, практика и работа в СМИ.  Мы боремся за красоту и чистоту русского  языка!
Подробности по тел. 8-915-483-99-60
e-mail: info@cety.ru

Интернет-газета СЕТИ.RU     стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6,  7,  8


Народный артист России

Владимир Девятов - Грани таланта


Народный артист России
Владимир Девятов 
и его дочь Марина
В Круглом столе участвовали: 
Светлана Булашова, Анна Андрианова, Антонина Смирнова, 
Дарья Жигалина, Наталья Бабина, Екатерина Кобзева, Наталья Глумнушина.
 


Участники Круглого стола: 
НАРОДНЫЙ АРТИСТ  Владимир Девятов
и  молодые журналисты информагентства СЕТИ РУ 


 эксклюзивные интервью

Владимир Девятов: Артистом стал насильно, благодаря родителям 

Дмитрий Вдовин: У нас от природы поющий народ

Ким Брейтбург: Все его творчество связано с Россией 

 Георгий Гаранян: Главное его отличие –  настоящий голос

Марина Девятова: Семейная традиция или зов души?

Круглый стол: 

Народный артист России Владимир Девятов

- грани таланта

 

 Детство


- Владимир Сергеевич, часто, сами того не подозревая, мы получаем подсказки судьбы. Было ли вам какое- то пророчество о том, как сложится ваша жизнь? О том, что станете известным исполнителем народных песен?

-  Не было! Ничего! Артистом стал насильно, благодаря родителям!

- Свои первые музыкальные опыты помните?
- Я очень рано стал развиваться: говорить начал в восемь месяцев, жизнь помню приблизительно с двух лет. Поэтому помню и свой самый первый музыкальный опыт. Жили мы тогда с родителями в замечательном городе Вологда. Это был 1958 год. Мне было 3 года, и я ходил в детский сад. Вся наша группа из пятнадцати детей  к  Восьмому марта подготовила музыкальный номер на металлофонах. Меня посадили впереди всех, солистом.  В тот момент я уже почувствовал адреналин, заразительность сцены. После выступления все родители меня хвалили, говорили, какой я молодец. Видимо, с этого момента все и началось. Сцена зацепила мою душу. 

- Какую музыку вы слушали в детстве?
- В самом глубоком детстве, когда еще пешком под столом ходил, я слушал музыку, которую мне заводили родители: Козловский, Лемешев, Шаляпин, Шульженко. Это была тогда очень популярная музыка. Ставили песни Гурченко из «Карнавальной ночи». Мне они очень нравились. Я сам залезал, включал проигрыватель. Был очень аккуратным, не разбил ни одной пластинки. 
А еще мой отец – он был военный – когда приходил с работы, играл мне на аккордеоне, как правило, немецкие мелодии. Это был 1958 год. Вот с таких послевоенных произведений и началось мое знакомство с музыкальным миром.

- Какие воспоминания у вас остались о музыкальной школе?
- О-о-о!.. Пожалуй, самые «страшные». Кому в детстве нравится ходить в музыкальную школу?! Ну и я, как все нормальные дети, тоже не любил туда ходить. Тем более, что привели меня туда в 6 лет. В класс аккордеона. У меня просто не было пианино, поэтому пришлось на аккордеоне играть. Посадили меня за этот немецкий  «WELTMEISTER», а мне все это не нравилось и, вообще, казалось девичьей забавой -  ноты учить, музыкальную литературу… Серьезными занятиями для меня тогда были: хоккей, футбол, драки во дворе...
Музыкальная школа была в семи трамвайных остановках от дома. Ездил сам, поэтому только и думал о том, как бы прогулять, в хоккей поиграть. 
Когда я закончил «Детскую музыкальную школу №21» города Москвы, мне все сказали, что надо идти в училище. На что я ответил: «Ну, вас на фиг с этим училищем, мне это не интересно!»  Но  уже через два года увлекся другой музыкой. Знания, полученные в музыкальной школе, стали нужными и интересными. Именно в тот момент я был очень благодарен своим родителям за то, что заставляли меня ходить на занятия. Я осознал, что они были правы, и  по сей день им очень благодарен. 

- Как не отбить у ребенка желания заниматься музыкой?
- А что, есть такие дети, которые хотят заниматься в музыкальной школе?! 

- Есть. И все же,  что надо изменить в музыкальном образовании, чтобы появилось это желание? 
В.С.: А что тут менять? Тут все нормально. У нас самое лучшее музыкальное образование в мире. Система нашего советского, российского музыкального образования, исходя из моего личного опыта, самая лучшая. Мы, почему-то, все время хотим перемен. Жили при царе, потом без царя, потом при Ельцине… Мы каждые двадцать лет меняем конституцию. Но зачем!? У нас лучшее в мире образование и лучшая система, дающая высочайших мастеров в области музыки. Например, пришел выпускник Московской Консерватории в тот или иной музыкальный театр на скрипке  играть -  его даже не слушают, потому что он - выпускник Московской консерватории. И этим все сказано. За рубежом  музыкальных школ нет, есть только частные уроки, поэтому их музыкальная образовательная система менее профессиональна. У нас же она более правильная, дает знания в комплексе: музыкальное образование по специальности, музыкальная литература, теория музыки. Наши музыканты обладают более высоким профессионализмом, чем их. Поэтому ничего менять не надо. У нас лучшее в мире музыкальное образование. 
Ваши дети ходили  в музыкальную школу? Вы их заставляли?
ВС..: Никто никого не заставлял. Дело в том, что я многоженец. Дети не подвергались насилию с моей стороны. Моя дочь Марина Девятова добровольно и с отличием закончила музыкальную школу и училище. Моя старшая дочка Екатерина тоже закончила музыкальную школу, а вот американский сын Никита не может закончить музыкальную школу, потому что их в США нет. Я хочу ему помочь: отсылаю инструменты, усилители, а ему учиться негде! Он берет частные уроки у педагогов, а это не то. Поэтому я никого не заставлял, дети сами ходили в музыкальную школу и после этого две мои дочери поступали в музыкальное училище. Но вот одна поступила, а другая нет, поэтому сказать, что у меня все блатные тоже нельзя. Да и вообще нельзя никого заставлять, надо порекомендовать, направить, а уже дальше дать возможность почувствовать интерес к этой профессии. 
Почему вы думаете, моя дочь Марина захотела стать артисткой? Она изначально вообще хотела стать юристом или продавцом в «Рамсторе». Правда! Спросите у нее сами. 

Марина Девятова: Да, я хотела стать продавцом в «Рамсторе». Мне тогда было 17 лет, и папа вел воспитательную работу - ограничивал меня в финансах…  Я тогда поступила в училище и поняла, что музыканты получают мало и поэтому не хотела работать музыкантом. Сейчас-то я поняла, что они получают не мало. Просто надо много и хорошо работать. 
В.С.:  Получилось так, что я взял ее на съемки клипа…
М. Д.: Показал мне высший класс!
В.С.: Она уже музыкально была подготовлена. Я должен был сделать так, чтобы Марина почувствовала то, что когда-то почувствовал я в 3 года. Нужно было выпустить человека на сцену, показать высшую ступеньку профессии. Ведь я сам в возрасте 10 лет выступал в Кремлевском дворце в Москве в составе детского оркестра музыкальных школ Москвы. Почувствовать сцену очень важно для начинающего артиста, это как зараза. Поработав там несколько лет, ты  уже никогда не уйдешь, а если уйдешь, то будешь мучаться всю жизнь. Главное, чтобы человек  почувствовал вкус золотого яблока с древа успеха.
 

 Народное пение


- Как получилось, что вы пришли к исполнению народных песен?

- Все началось в 1969 году прошлого века.  Я учился в восьмом классе. Был двоечником, потому что все свое время отдавал не учебе, а музыке, конкретно рок-н-роллу. Ведь тогда начала появляться информация о западных музыкальных коллективах, которые исполняли именно эту музыку. С утра до вечера я занимался только одним: музыкой и изготовлением инструментов. Тогда мы играли в школе. 
После школы я поступил в академию. Стоит отметить, что на последнем году обучении в школе, мне наняли репетиторов, и я взялся за учебу. Просто родители сказали, что если я буду продолжать так плохо  учиться, меня побреют, и я буду чистить сортиры в армии. А мне этого не хотелось. Поэтому в десятом классе стал отличником и поступил в военную академию. 
Там, в академии, был ансамбль, который пел модную в то время музыку. Мы репетировали в клубе на Бауманской, а там, помимо нас, репетировал профессиональный ансамбль «Добры молодцы», в котором солировала Жанна Бичевская. Они исполняли русские народные песни в современной на то время аранжировке. Честно говоря, мы им завидовали- это были настоящие профессиональные артисты. Всем коллективом сбегали с лекций, чтобы присутствовать на их репетициях. 
И постепенно мы начали перенимать их репертуар, распределяли, кто что будет петь. Тут-то и выяснилось, что народные песни у меня получались лучше всего. Со временем мне стали сваливать весь народный репертуар нашего ансамбля, хотя я в то время на барабанах стучал. Так все и началось. 

- Какая песня стала лейтмотивом всей вашей жизни?
- Не могу сказать, что одна песня стала лейтмотивом всей моей жизни. Тем не менее еще в детстве моим самым любимым исполнителем был Лемешев. «У зари-то у зореньки», «Хуторок» - вот эти песни в его исполнении меня заразили. К сожалению, живьем я его не слышал, только в записях. Но я настолько, что стал его копировать и, кстати, поступая в Гнесинку, исполнял именно его репертуар. 

- Назовите песни и, по возможности, имена исполнителей, которые формируют нашу народную песенную культуру.
- Это люди всем известные, те с кем я учился в музыкальной академии: Надежда Кадышева, Надежда Бабкина, Людмила Рюмина. 
А вообще я люблю фольклор в чистом виде, чтобы сам народ пел. Ведь когда поется от души, это совсем другое дело. Такое невозможно слушать в записи, это обязательно надо видеть своими глазами, слушать «живьем». Я считаю, что народ формирует нашу народную песенную культуру. 

- На сегодня вы один из самых известных и титулованных исполнителей народной песни, назовите главные этапы восхождения на этот Олимп. 
- Началось все в 1985 году. В Краснодаре проходил Ш Всероссийский конкурс  исполнителей народной песни, где я стал лауреатом. В том же году я создал коллектив «Русские напевы». Этот период можно назвать первой вехой. 
Потом я стоял перед выбором: оставаться ли мне председателем профсоюзного комитета почтового ящика, где я работал с хорошей зарплатой и возможностями (а было это было в 1987 году и у меня все было хорошо) или пойти в «Москонцерт», не получать никакой зарплаты. И я сделал правильный выбор. Понял, что лучше самому зарабатывать деньги, чем получать зарплату. Я освободил себя от председательства в профсоюзе и ушел в «Москонцерт», где мне не платили ни копейки. Но уже очень скоро с моим коллективом мы стали самостоятельно зарабатывать на жизнь. Стали ездить по заграницу.  Из профкома я ушел весной, а летом мы  уже поехали в Копенгаген и «чесали» по 5-7 поездок в год. Получали очень приличные деньги. На них можно было купить где-то 5-7 автомобилей в год. Жили, как в малине, вроде ничего не делаешь, только занимаешься любимым делом: репетируешь с коллективом, а тебе еще и платят… Никаких тебе забот, никаких налогов. В те времена, 1987 году, только-только рухнул «Железный занавес» , поэтому за границей нас ждали и разрывали. 

- Как известно, в творчестве нет предела совершенству. Как вы совершенствуетесь ? 
- Я себя не совершенствую, я просто делаю то, что хочу. Начал с русской народной песни, потом перешел на романс, затем и на классический романс. Поработал у Колобова шесть лет в театре «Новая опера». Попел попсу с Олегом Молчановым в 90-е годы. А сейчас работаю  с Кимом Брейтбургом. 
В моем творчестве присутствует многонаправленность, мне интересно все пробовать. Конечно, не все получается, например, джаз я петь не могу, потому что у меня строение голосового аппарата не то. Таким образом, я получил хорошую школу, ведь я работал с хорошими музыкантами с Колобовым, Гараняном, Саульским, Пахмутовой. Вот так и совершенствовался. 

- Народное творчество у исполнителей считается музыкой «второго плана» (либо на свадьбах, либо на разогреве), почему у «попсы» сложилось такое пренебрежительное отношение к народникам?
- Мне кажется, что это не совсем объективное мнение. Я с попсой в хороших отношениях. И поверьте мне, они ко мне относятся уважительно. Почему? Да потому что стать народным артистом для них – высший пилотаж. Они понимают, что я музыкант хорошего уровня. Поэтому я не могу сказать, что у попсы плохое отношение к народникам. 
 

 Психология таланта

- Вы создали Центр Русской  культуры, при нем сформирована детская музыкальная школа, институт.
Как определяете, талантливый  ученик, к вам приходит или нет?

- Я просто его  слушаю. 

- Иными словами,  никаких других критериев нет, например, умный, красивый и артистичный?
- Это лишь компоненты. В первую очередь, мы учим петь, и даже если он некрасивый,  страдает косоглазием  - это не значит, что плохо поет. Уже потом, в процессе учебы выявляются те или иные направления, на которые  следует обратить   внимание. Например, кому- то надо  больше заниматься  актерским мастерством, кому-то  имиджем. Некоторым следует  показать, как двигаться на сцене, но мы занимаемся пением, поэтому самое важное  - хорошо петь. 

- Каким "наукам" обучаются  в вашей детской музыкальной школе? 
- В школе нашего Центра  три направления пения:  оперное, народное и эстрадное. К нам, в основном, приходят эстрадники.
Система музыкального образования имеет непосредственно несколько разделов, как в обычной детской музыкальной школе: обучение сольфеджио, музыкальной литературе, пение. Но у нас есть и народный танец. Наша детская музыкальная школа  основывается преимущественно на  фольклоре. 

- И много настоящих талантов - самородков приходит учиться в институт Центра Русской  культуры Владимира Девятова?
-За семь лет было два  человека. У нас небольшие  группы студентов и самородков среди них немного. Как правило, к нам приходят учиться для того, чтобы  стать звездами. Дети вместе с родителями насмотрятся «Фабрику звезд» и думают, что вот сейчас станут  Пугачевыми и  Киркоровыми.  Такая задача, конечно,  ставится, иначе у людей не будет стимула.  Часто к нам приезжают жены бизнесменов, тоже  хотят стать звездами.  Снимают клипы, записывают песни, в общем, делают всё, чтобы прославиться, но есть одно «НО», у них нет ТАЛАНТА. Есть деньги, желание, красивая внешность, а таланта нет… Так что мы учим петь, а всё остальное  - дело пиара и бизнеса. 

- Что такое талант с точки зрения исполнителя?
- Талантлив тот, кто может заразить аудиторию – вот главное. Если исполнитель может это сделать, значит, он, как минимум, талант.

-Что значит заразить?
- Это значит суметь задеть  глубинные струны человеческой души. Задеть не просто ритмикой или красотой движения, а именно  своим пением. Кто может сделать так, чтобы душа отозвалась, тот поистине талантлив, тому «пять».

- А что нужно, чтобы развить талант народного исполнителя?
-  Любой талант можно развивать в процессе систематических занятий. Необходима  любовь к своему делу, желание  совершенствовать исполнительское мастерство. Необходимо расширять диапазон своей  музыкальной палитры.  Когда эти слагаемые есть, и они сопровождаются огромной работоспособностью и трудолюбием, тогда талант развивается. 
Еще один из немаловажных пунктов – практика. Человек должен иметь возможность выступать на сцене. Если этого нет, он рискует стать «туалетным певцом», и всю жизнь хорошо петь для себя в туалете.

- Каковы основные цели деятельности созданного вами Центра?
- Если скажу, что пропаганда национальной культуры – то это прозвучит пафосно.  Я никогда не ставил перед собой такую цель. Главная задача нашего Центра – решение  творческих проблем и воплощение идей, которые возникают в моей голове.

  - Каким талантом надо обладать, чтобы попасть в созданный вами институт Центр русской культуры и искусства Владимира Девятова?
- Человек должен иметь голос, харизму, слух…

- И соответственно талант?
-  Не обязательно. Существует две теории. Первая заключается в том, что следует обучать только талантливых людей, так называемые сливки – мало, но супер. 
А есть другая теория – если выпускать только «сливки, то возрастет потребность в «снятом молоке». Кому-то же ведь надо сидеть в оркестровой яме и играть «вторую скрипку». Музыканты среднего уровня тоже нужны, без них не вырастут «сливки».

-Талант заключен в природе любой личности. Считаете ли вы, что в каждом человека есть талант?
- Я бы не сказал, что в каждом человеке есть талант. Бывает, не у всех он раскрывается. Наличие таланта – это более высокая категория искусства.

- Вы считаете себя талантливым человеком?
-Да. 
 

Новая опера и народное пение


- Как у артиста-народника родилась идея петь  в опере?
- Честно говоря, у меня просто появилось такое желание, и я его осуществил.

-  Как вы познакомились с Евгением Владимировичем Колобовым, художественным руководителем театра "Новая опера", замечательным дирижером,  как "нашли друг друга"?

- Это произошло случайно. У меня в Центре работала женщина Наталья Викторовна Сапрыкина, которая была подружкой его жены. Через нее я передал семье Колобовых   записи романсов Рахманинова и Чайковского в собственном исполнении. Когда у Колобова появилась потребность во мне, он легко нашел меня. Признаться, работа в театре была очень тяжелая, но классная и интересная. По сравнению со всеми системами звукоизвлечения на сцене, оперное пение – самое трудное. 

- Однако из вашей биографии мы узнали, что в театр «Новая опера» вы попали отнюдь неслучайно. Евгений Владимирович Колобов занимался постановкой "Бориса Годунова" Мусоргского и искал исполнителей, которые могли бы петь по-особому, что особенного он увидел в вас. Как складывалась работа над "Годуновым" ?
- Оперное пение сильно отличается от народного. Голосовая структура шире, мощнее. Я начал его копировать оперных певцов, и мне тоже пришлось развивать свой голосовой аппарат, свою голосовую структуру.   И практика соответствующая появилась, когда в конце 90-х я давал в Москве несколько концертов в день. Это длилось на протяжении трех лет. Выступал с классическими романсами Рахманинова и Чайковского. Получилось так, что почувствовал тягу к "оперным делам". Так что когда поступило предложение исполнить партию Шуйского в опере Мусоргского "Борис Годунов", естественно, согласился. Что особенного Колобов нашел во мне? Трудно говорить за него, но, думаю, он искал исполнителей, которые могли бы петь речитативом, что свойственно дл исполнения Мусоргского, а народники как раз поют именно речитативом, так   сказать "от слова", в отличие от оперных исполнителей, которые поют " от нот". Ему хотелось попробовать… С его стороны, это тоже был эксперимент. Так мы нашли общий язык. Колобов давал мне уроки оперного пения, я демонстрировал своё умение петь речитативом. Обоим этот творческий альянс очень нравился.

- Получилось, что вы уникальный оперный певец, так сказать, шагнули из народников в оперу.
- Да, таких примеров больше нет.  Как известно, из оперы в народники - всегда добро пожаловать, а вот наоборот - гораздо сложнее. Но театр "Новая опера" под руководством гениального дирижера Колобова отличался тем, что в нем все было  ново, спорно и интересно. 

- Ваше появление на оперной сцене привнесло что-то новое в оперное пение?
- Не знаю. Вряд ли… Мне было просто интересно окунуться в оперную атмосферу. Работать без микрофонов, озвучек, подтанцовок и прочего, без кучи всякой ерунды. На сцене я рассчитываю только на себя и на свои связки. Наверное, ничего особенного я не привнес в оперное искусство. Но могу сказать: если это изучить, как это вдруг исполнитель народной песни стал оперным певцом, для многих это будет откровением. За шесть  лет из меня сделали нормального оперного тенора. Можно считать, что  я закончил ещё одну консерваторию у Колобова. Ведь лучшая школа для оперного певца - это Верди.  Если ты поешь Верди  несколько лет, значит, ты достиг высокого уровня в оперном  пении.   Верди настолько все правильно строил в своей музыке, например, верхние или нижние ноты, и вставлял все гласные, что, это система и по сей день, на мой взгляд является лучшей. 

- Для вас важнее оперное или народное пение?
- Наверное, народное. Оперой надо начинать заниматься в 18 лет или  в 16 лет.  А я пришел в оперу, когда мне было 40 лет.  И я уже был народником, меня поздно было чему-либо учить. Однако быстро научился, и надо было петь дальше, а Колобов умер. Театр стал «падать». Мне стало неинтересно, и я понял, что ухожу, потому что мне стало не интересно оперное творчество без Колобова. Он держал планку и, когда  выходил дирижировать, это был один оркестр, а когда дирижировал кто-то другой - это был совсем другой оркестр. Когда ушел Евгений Владимирович, всё рухнуло: уровень занятий в классе у концертмейстера пошел вниз,  но я продолжал петь в театре еще где-то год-полтора… 
Было высочайшее благо заниматься с Колобовым, потому что он великий мастер своего дела. 

- Какие из романсов русских композиторов  Глинки, Чайковского, Римского-Корсакова, Рахманинова  вам наиболее близки по духу.
- Чайковский и Рахманинов. 

- А публика что лучше воспринимает?
- И то и другое.

- В одном из интервью вы признались, что коллекционируете старую рок-музыку. Это ваше увлечение и, помниться, что начинали вы как раз с рока (рок-н-ролла). Не собираетесь к нему вернуться? 
- Нет, возвращаться не собираюсь, потому что, чтобы стать мастером в  этой сфере - нужно время, а у меня его нет. Да и специфика моей гортани не позволит мне это сделать. На нашей российской сцене  крайне мало достойных рок-музыкантов. Мне  не интересна наша рок-музыка, я люблю западный рок-н-ролл - хороший, настоящий. 
 

 Как воспринимают русскую песню за рубежом


- Расскажите, как воспринимают русскую песню за рубежом. Конкретно,  в каких странах, что любят больше, что меньше?
- Наиболее интересное впечатление осталось после гастролей по Вьетнаму. Вы в курсе, что вьетнамцы знают русскую музыку, поют наши советские песни. В целом, я могу сказать, что за границей Россия воспринимается как страна-производитель водки, икры. Но если говорить о культуре - то это,конечно, русская песня и романс: «Калинка-малинка», «Очи черные», «Катюша», «Подмосковные вечера».

- Если раньше народная песня - была частью советской пропаганды, то теперь это визитная карточка русской души. Как русская душа проявляется в песне. Что иностранцам наиболее понятно?
- Русская песня – это отражение состояния души. Как говорится, если праздник – то пляска, если горе –  то плач. Иностранцы в первую очередь воспринимают русскую песню как пляску, как огромный  выплеск  энергии. Есть только 5 -7 произведений, которые интересны для иностранцев. Они для них в некотором смысле этого понятия и являются национальной русской культурой. 
 
 

Родина и ГЦКЗ «Россия»


- Множество событий пришлось  на 1999 год:  в премьере «Демон» вы исполнили партию князя Синодала; начали систематически заниматься с ведущими педагогами и специалистами в области оперного пения; выпустили новый альбом «Реченька речушка», да еще и грандиозный сольный концерт в Государственном Центральном Концертном зале «Россия». Как на все хватило времени и сил?
- В те времена у меня не было коллектива, поэтому времени было больше.

- В чем суть программы с интригующим названием «Русский каприз в Английском клубе»?
- Название  придумал режиссер. А исполняли старую программу. Просто было много гостей из московского Английского клуба, членом которого являюсь и я. Это тот самый клуб, в котором состояли Пушкин, Толстой… Я был одним из инициаторов его восстановления; к слову, его возрождение произошло в 1995 году.

- Вы говорили, что в те годы все было проще, и пиар особо был не нужен,  как вам удалось собрать полный зал, да еще СМИ, съемки?
- В 90-е годы было проще работать со СМИ. Концертный зал «Россия» по всем телеканалам давал информацию, что такого-то числа будет такой-то концерт. Телевидение и газеты откликались. 

- Сольный концерт в ГЦКЗ «Россия»  принес вам убедительный успех, вы анализировали, в чем его причина?
-  На самом деле «сольников» в ГЦКЗ, было много. С 1992 года, каждые год-два  мы выпускали сольную программу и сдавали ее в ГЦКЗ «Россия». Успех в том, что концерт был очень попсовым. К тому моменту мы подружились с композитором Олегом Молчановым, он написал нам несколько песен, из которых был сделан альбом. Естественно песни эти и по радио крутили, и клиппы по ТВ показывали…
Сейчас все изменилось:  чисто народное пение ни радио, ни телевидение не берет.

- Почему?
- Потому что народная песня в чистом виде не интересует наши российские СМИ. И это наша «неправильность». Нигде, ни в одной стране мира нет такого отношения к своему фольклору. Это не значит, что другие страны живут в социализме. Нет. Они просто там «народнее» и воспитание другое... Молодежь, которая работает на их радиостанциях, относится к своей культуре иначе, нежели наша. Для нашей молодежи (большей ее части)  национальная песня  - это «колхоз». Это – валенки, медведи, и более ничего! Надо менять наше отношение к национальной культуре. Мы должны понимать, что сейчас мы представляем Великую Русскую культуру на всем земном шаре. Такой культуры больше нет нигде. Она действительно Великая! И в первую очередь – музыкальная культура. Традиции ее - вековые. Их надо сохранять и бережно к ним относиться.

Взять американцев. Как-то мы приехали в Америку на гастроли,  и от смеха попадали. Нас привели в музей американского искусства: огромный мавзолей, который называется - Музей истории штата Юта. Штату всего 47 лет. И вот мы, нация с тысячелетней культурой, приходим туда и слышим от экскурсовода: «Этой шапке сто лет. Эту шапку носил сам Джон Смит». И американские дети ахают – сто лет! Таково их отношение к своей истории и культуре.
 Или еще: попробуйте, скажите какому-нибудь грузину, что его музыка-дрянь, он вам морду набьет. И будет прав! А у нас какое отношение?! Русскому скажи, что его народная музыка дрянь, и он согласится… Такого отношение к своему культурному и народному достоянию не должно быть. Это же неуважение к своим корням, своим предкам, своей Родине.
Мы все должны понять, что наша культура - великая, и мы должны ее знать. Иначе, через какие-то поколения она  уйдет. Уйдет из крови нашей, из наших ген. И тогда мы станем другой нацией… 
Уже сейчас многие студенты не знают своих великих соотечественников: Шаляпина, Шульженко,... А ведь эти студенты учились в школе, в институте... Зато они прекрасно знают, на какие кнопки давить в компьютере, чтобы там что-то крутилось и рубилось. Мы должны это изменить! 
 

 «Сольник» в Кремле 07.11.2007 г.

- Насколько важно для артиста попасть на  Кремлевскую сцену?
- Да не важно! Просто другой сцены сейчас нет! Мне все равно где выступать. Моя любимая сцена – концертный зал «Россия», которого сейчас нет! 

- Не скажите, Кремль всегда притягивал людей, был, есть и будет своеобразной планкой творческого мастерства для артиста…
- Не знаю… Я всегда хотел попасть в ГКЗ «Россия»! Эта сцена давала мне все! Уверяю вас, сцена «России», ее атмосфера и технические возможности  всегда соответствовали моим требованиям… А Государственный Кремлевский Дворец - это огромный стадион, сарай! И честно признаться, мне не очень нравиться эта площадка, она велика для меня…

- И все-таки как сложилось выступление в Кремле?
- Сложилось, почти так, как задумывали! 
Но, в любом случае, я не стремился в Кремль  ради Кремля!
Поймите, что сейчас нет другой площадки в Москве. Дом музыки не соответствует требованиям, которые мне нужны. Концертный зал «Мир» тоже не самое лучшее место –  маленький, плохо оснащен технически.
А Кремль – это хорошая техническая оснащенность, которая по уровню не хуже, а то и лучше того, что было в ГКЗ «Россия». Сама сцена просто великовата для моего коллектива. Вот и все отличия!

- Какая была тематика концерта? Что легло в его основу?
- «Русские праздники». Репертуар состоял из попсы и народной песни! Пел с Кобзоном, с Повалий…

- И, конечно же, со своим коллективом «ЯR- марка»?
- Конечно! Пели со всеми  народниками, а также с Лешей Чумаковым, Сашей Панайотовым, Лешей Гоманом и другими.

- Интересное название концерта…
- Названию концерта послужила песня, написанная Кимом Брейтбургом, которая так и называется «Русские праздники». Я подумал, неплохо будет назвать так сам концерт! Название национальное! К тому же национальная музыкальная культура во многом основывается на традициях, именно на праздничном наследии страны! 
Мы сделали четыре блока, разбив их по временам года. Ну, например, зима - это «Ой, мороз-мороз..», весна - набор в армию - солдатские песни! Песни, соответственно, были как народные, так и попсовые!

- За долгие годы  работы на сцене вы получили признание тысяч поклонников, и тем не менее какие то переживания и сомнения испытывали перед концертом?
- Несомненно. Перед каждым выходом на сцену мандраж жуткий!
К тому же в этот раз у нас провалилась пиар-кампания. Дирекция у меня новая, работать с бюджетными деньгами не умела. А здесь есть специфика: абсолютно все программируется заранее. Чтобы все пропиарить, нужно было все делать значительно загодя! Ну , скажем, те же афиши по Москве напечатать и расклеить… А мои ребята этого ничего не учли. И телесъемки не состоялись именно потому, что дирекция вовремя не договорилась…

-  Однако концерт прошел «на УРА!»…
- Да. Но я все равно был не доволен. Мне нужна была и телесъемка и пиар-кампания. Поверьте устраивать концерт в Кремле ради того, чтобы собрать зал, не очень интересно. Должен быть еще и последующий  эффект, а его дает телевидение и продуманный пиар. Без пиара сейчас не выживешь!

- Скажите, популярность боитесь потерять?
- А я не популярный… Меня вообще мало кто знает… Я самый обычный артист!

- Где вы сейчас? На какой стадии своего пути?
-Да, на полпути! И еще есть, к чему стремиться.
 

 «Маэстро голос»


- Кто вам присвоил яркий титул «Маэстро голос»?
- Это случилась после гастролей в Китае. Меня отправили  туда от Министерства культуры представлять нашу национальную культуру на фестивале. Фестиваль проходил на юге Китая в 2000 году. Путешествие было незабываемым!
Начнем с того, что я туда летел  «черт знает как!» Летел один, без администратора и потерялся! Уснул в самолете. Оказалось, что самолет делал промежуточную посадку, а я думал, что я уже прилетел и вышел… А там… Все по-китайски! Ничего не поймешь! По-английски никто не говорит, доллары не принимают. Слава Богу, что у меня не сел мобильный телефон. Я дозвонился до Москвы, меня нашли и через Посольство отправили к месту назначения!
Но дело не в этом! 
Суть в том, что я увидел, что такое хорошее  отношение народа к своей национальной культуре. Это супер! Представьте стадион, на котором  сто тысяч китайцев хором поют национальные песни. Арена, трибуны – все очень красиво оформлено, оснащено модерновыми техническими средствами. Вот вам национальная идея, которая всех объединяет – любовь к своей национальной культуре, к своей народной песне, в которой отразилась душа! Даже не религия, потому что религий у нас несколько, а именно культура, которая у нас одна!

- А все-таки кто назвал вас «Маэстро голос»?
- На фестивале. После выступления меня так назвали! Так оно и привилось!

- Ряд  концертных программ вы впоследствии назвали одноименно титулу «Маэстро голос приглашает» и «Маэстро голос. Из России в Европу – без визы»… Они чем-то отличались?
- Конечно… Они отличались тем, что я добавил туда классической музыки…Ведь это был период работы в «Новой опере». И мне очень хотелось мою работу вынести  с оперной сцены на эстрадную. И мне это удалось! Мы сделали хорошие аранжировки. Это были поистине уникальные музыкальные эксперименты. У меня даже возникла идея сформировать оперную труппу, которая бы строила свои спектакли на отрывках из  опер. Однако для ее реализации были нужны бешеные деньги, спонсоры, которых я тогда не смог найти. Тем не менее, желание реализовать эту идею существует и по сей день! 
Вообще, именно в этих программах я удачно соединил оперу, народную песню и попсу!

- Какое звание вам дороже: «Маэстро голос» или «Народный артист»?
- «Народный артист»! Хотя сильно за него я не боролся.

 - Получается признание государства, в лице его чиновников дороже признания народа?
- Для меня признание государства важно только для того, чтобы я мог сделать что-то несомненно удачное для публики! Оно просто дает возможности…

- Да, «возможности» велики! Народных артистов бесплатно хоронят!
- (Смеется!) Да, я не беспокоюсь о будущем! Оно точно уже обеспечено мраморным памятником!
 
 

 Вот такая ЯR-марка 


- До «Ярмарки» вы работали с коллективом «Русские напевы» - это смена названия или кардинальные перемены?
- Это кардинальные перемены. Раньше у меня был чисто инструментальный коллектив с одним солистом, которым являлся я. Идея Ярмарки сформировалась еще в 1999 году, когда мне пришлось брать бэк-вокалистов на подпевки. Тогда мне подпевали мои музыканты, но хотелось расти, требовалось более профессиональное исполнение. Встал вопрос, а как же на сцене это реализовать. Людмила Васильевна Шамина, профессор по классу Сольное народное пение Российской Академии музыки имени Гнесиных предложила мне набрать вокалистов - народников. И я набрал: восемь вокалистов и восемь танцоров. 

- Получается из одной группы образовалась другая?
- Да, для того, чтобы на сцене все было интересно, со зрителем надо разговаривать на современном языке. Поэтому я и набрал новых людей, молодых, и, считаю, это было правильное решение. 

- На сцене солируете только вы, а остальные подпевают…
- Естественно. Это ведь вокальный ансамбль. Если он солирует, то только как ансамбль. Или же я как ансамблевый певец с ними пою. 
Ансамбль создавался с целью использования более широкой музыкальной палитры. Ведь народная песня - это не только сольное исполнение, но еще и ансамблевое, а где-то и солист с ансамблем. Как бэк-вокалистов, я мог использовать и попсовиков, но мне нужны были  именно профессиональные народники, чтобы с ними потом продолжать интересные творческие искания. И теперь они мне помогают: мы в постоянном творческом поиске. 

- Сколько участников сейчас в ансамбле?
- В вокальной группе сейчас семь человек, и я - восьмой. И еще восемь танцоров.

- По каким критериям ребят отбирали?
- Да очень просто: объявили кастинг, приходили люди. Мы их смотрели…

- И в регионах кастинги проводили? 
- Мы в регионах не были. Люди сами приезжали. Кто подходил - того и брали. На сегодняшний день у меня ребята из Оренбурга, Набережных Челнов, Волгограда, Белгорода, Смоленска, Иркутска, Липецка. 

- А сейчас кастинг открыт?
- Да. У нас выходит таким образом:  кто-то увольняется по разным причинам, места освобождаются. Поэтому мы постоянно проводим смотр и в танцевальный, и в вокальный коллектив. Контракт у нас на год, если кто-то сачкует, мы контракт не продлеваем, берем новых людей. Получается, кастинг постоянно открыт.

- Ребята в коллективе молодые. Сложно находить общий язык?
- Как ни странно, нет. Мы – партнеры. Я их слушаю… Зачастую, они мне показывают что-то интересное. Сами пишут очень красивые песни. Мы в разных направлениях образованы, мне чего-то иногда не хватает, они дополняют, ведь они фольклористы по образованию. А я народник-академист. И от танцоров тоже набираюсь. Я же не танцор. 
Однако,  что принимать, что не принимать - они не знают, не чувствуют. Им все нравится. Тут мое слово – закон. И они понимают: мой опыт и вкус не подводят. 

- Кто ответственный за постановку шоу?
- Все танцы ставит балетмейстер-постановщик Николай Андросов, Виталий Выгузов, Кате Бограмян. Я добивался всегда не просто красивой картинки на сцене, а старался вложить в нее смысл. В народном танце всегда должен быть смысл. Перед нами была задача сплести музыку и танец.  В новом шоу предполагается смесь жанров. Она будет проявляться и в музыке, и на сцене. 

- Программу сами продумываете?
- Раньше сам. Потом часть сценариев, включая последний концерт, составляла моя жена. Нанимаем режиссеров, которые компонуют программу. Например, «Русский каприз» в Английском клубе делал Вандалковский. До этого в Театре эстрады работали с Жаком…

- А кто песни пишет?
- У меня творческий перерыв. Два-три месяца ничего не делаю в плане авторства. Последнее время  работали с Кимом Брейтбургом. Дальше не знаю, с кем буду работать. Пока есть потребность делать обработку народной музыки, которую приносят ребята-вокалисты. Последнее, что они предложили это «Камень» - чисто фольклорная песня Воронежской области. Вот сегодня они мне новую очень красивую песню показали. Нужно закончить  фольклорный блок для концерта. Над этим сейчас и работаем.

- Сколько в этот блок войдет песен?
- Я думаю, песен 10-12. 

-  У вашего коллектива есть продюсер?
- Сейчас продюсера нет. Да он мне, по большому счету, не нужен.
У меня был единственный продюсер -  Евгений Фридланд. Но  мы с ним расстались. Фридланд – один из ведущих продюсеров в стране.  Дело в том, что народная песня  не очень оправданно отторгается СМИ и Жене было тяжеловато с нимии работать. 

- Что касается стиля, чем вы отличаетесь от той же Бабкиной, Кадышевой?
- Иным решением сценографии. Мы отошли от народного танца. Мы отошли от чисто народной музыки. У Нади Бабкиной, у Кадышевой все-таки более народный вариант: два прихлопа, три притопа… Кроме того мы работаем с более продвинутыми аранжировщиками. 

- Ваша дочь Марина часто с вами на сцене поет?
- Она с «Ярмаркой» не работает. У нее своя программа. Она работает с двумя танцевальными парами из"Ярмарки". Иногда мы объединяем наши программы и вместе выступаем. 

- Мы много говорим, что в нашей стране  народную песню почти не слышно,  как ее  возродить? 
- В Австралии я встречался с нашими эмигрантами, которые уехали из страны в 20-ом году. Они мне отдали  раритетные книги 1812-го, 1815-го года по музыкальному образованию и учебники народного пения для обычных школ. Эти люди сохранили нашу историю, культуру. Спасибо им!
Вот и нам первое, что нужно сделать – вернуть в детские музыкальные школы и в обычные школы уроки народного пения, чтобы молодежь, не относились к народной музыке как к «колхозу». Это заложит основу национальной культуры. 
И, разумеется, – нужна продуманная государственная политика. Что у нас государство  говорит? Да, делайте что хотите. Это же неправильно. Мы же в России живем. Почему французы, например, сокращают количество англоязычных фильмов у себя на телевидении? Потому что им не нужно чужое влияние на национально неоднородное французское общество,  ни к чему хорошему это не приведет. А у нас этого не понимают. У нас, наоборот, все с Запада тянут. Это неправильно. Это нужно менять. Мы должны все-таки давать приоритеты национальной культуре, исконно народному пению. 
 
 
 

Джазмен и народник - содружество  с Георгием Гараняном


- Вы давно знаете Гараняна?
- Давно!  (улыбается) С того момента, как стал с ним работать. Сейчас мы вместе в Английском клубе.

- Что вам в его джазовых композициях наиболее интересно?
- Честно говоря, я в джазовой музыке разбираюсь плохо. 

- А какие тогда точки соприкосновения у джазовой музыки с народной?
- Очень простые! Георгий Арамович величайший музыкант и замечательный аранжировщик! Мое предложение сделать аранжировку как советских, так и несоветских: неаполитанских, американских, английских песен ему очень понравилось! Он никогда этого не делал, несмотря на то, что руководил очень долгое время оркестром Мелодия, был джазовым монополистом в Советском Союзе. Ему понравилась эта идея, и мы сделали альбом!

- Светит ли народному джазу большое будущее?
- Я думаю, что нет. Просто джаз - клубная, узкая музыка. Богатая, яркая, необычная…Она для сливок общества. Для ценителей. И если говорить о том, что нужно кормить коллектив, мы все-таки вынуждены идти на поводу у публики. А джаз понимают немногие. Тем не менее музыка должна быть качественной. Даже, если я делаю музыку, которая не совсем та, какую я хотел бы делать, она все равно будет предельно качественной. А с Георгием Арамовичем, как  с Евгением Владимировичем Колобовым, я очень многому учился в процессе совместной работы. Мы сделали с ним все сведения в студии. Я получил огромную школу, работая над этими записями.

- Чья была идея вашего с ним творческого союза?
- Моя! Полностью моя.

- Сложно было работать с этим человеком?
- Нет, мне не было сложно. С ним было тяжело работать звукорежиссерам, которых он просто напросто «задолбал»…  А мне с ним было очень удобно! Я благодарен судьбе за то,  что я с ним работал.

- Можно ли сказать, что идея трансформации народной песни пришла именно после сотрудничества с вами?
- Не могу этого сказать. Это идея давно существовала, и я постепенно к ней шел. Если посмотреть записи 1995-1996 годов, это тоже был переходный период, который и привел к тому, что мы делаем сейчас, аранжируя современными попсовыми мелодиями народную музыку!
 

Награды

– Для Вас важно, когда публике представляют ваши награды и регалии?
- Ну, не обязательно. Но что-то важно (улыбается). 

– Народный? 
- Да!

– Расскажите, за что вы получили такое «экзотическое звание, как «Почетный магистр искусств Международной академии наук Сан-Марино».
-- Это за концертную программу, которую мы показали представителям этого учебного заведения здесь в Москве. 

Вам выдали диплом? 
– Да, я магистр искусств. 

– А какой самый лестный отзыв прозвучал в ваш адрес в зарубежной прессе?
-- Ну, "маэстро голос", "русский соловей".

-- Нет пророков в своем отечестве, тем не менее, как складываются ваши отношения с российскими журналистами?
--  Хорошо, я много с ними общаюсь и могу говорить на любые темы, у меня нет    секретов.  Профсоюзная работа научила меня болтать на любые темы. 

– Есть ли у Вас такая награда, которую вы бы хотели получить?
--  Да нет, это уже не важно. Важнее чтобы уже какая-то отдача шла. Знаете, что самое важное, чтобы они там, «наверху», наконец-то, услышали, обратили внимание на то, о чем  мы здесь с вами  говорим. Но «наверху» не слышат «низов». Вот в чем дело. Нам опять рассказывают по телевизору, что у нас все хорошо. Это напоминает Советский Союз. Это печально и опасно для народа. Да, у нас многое хорошо, но и многое плохо. 

 - Читая о вас на вашем сайте складывается впечатление, что «все коту масленица» - жизнь «без сучка, без задоринки». Расскажите про какую-то серьезную ситуацию, которая вас научила чему-то очень важному. 
– Не знаю почему, но все складывалось более менее удачно. Главное - у меня есть команда. Мы 20 лет вместе. Это люди проверенные. Да,  мы делали много ошибок, мы долго ориентировались в тех условиях, которые нам диктовал рынок. Например, когда мы выступали в Кремле или в ГКЗ «Россия», нас заставляли выступать под фонограмму. Это ошибка. Надо было петь живьем, настраивать коллектив… Современные звукорежиссеры уже не умеют этого делать, или им лень. В результате все стали работать под фанеру. А это плохо…

 – Должен ли артист быть гордым? 
 -- Конечно!
 – А тщеславным? 
-- Конечно!
– А голодным? 
-- Не обязательно. Он может быть на диете! (Смеется).

 – Как годы влияют на ваш характер? 
- Я могу ошибаться, но, на мой взгляд, я стал больше прислушиваться к людям, которые со мной работают. Если раньше мне все было понятно, решил так – значит так, а сейчас по-другому, я стараюсь слышать людей, а не игнорировать их мнения. А все остальное по-старому… (Улыбается).

– И напоследок, вы ведь с почтового ящика ушли в безденежье, а может, эта голодная ступенька привела вас на музыкальный  Олимп? 
– Она не была голодная, это был риск.

– Какова же  формула вашего успеха?
-- Вкалывать. Думать и вкалывать. 
 

В Круглом столе участвовали:  НАРОДНЫЙ АРТИСТ РФ  Владимир Девятов, Марина  Девятова

Журналисты: Светлана Булашова, Анна Андрианова, Антонина Смирнова, Дарья Жигалина, Наталья Бабина, Екатерина Кобзева, Наталья Глумнушина.


На фото слева-направо: А.Смирнова, С.Булашова, Е.Кобзева, В.Девятов, Д.Жигалина, Н.Бабина, А.Андрианова
 
 



 главнаяновости учебы  /  творческая мастерская / преподаватели и мастер-классы
обучение отклики / диплом  / тусовка / наши интервью / работы учеников 
ученики / нас приглашают / зона отдыха / учебная газета

 

Эксклюзивное интервью 

Марины Девятовой

Семейная традиция или зов души? 

Глава. Как отец занимался Мариной, как готовил к будущей жизни

– Когда впервые пришло осознание того, что папа - артист?
– Это осознание пришло, когда мне было три года. Мама частенько говорила:  «Тише-тише, папа занимается». Папа обычно  репетировал со своим музыкальным коллективом в соседней комнате, а жили мы тогда в двухкомнатной квартире  в пятиэтажке, слышимость была отличная… Играли на многих  инструментах: балалайки, баяны, бубны. Летом, когда окна были открыты,  всегда кто-то стоял под окнами и слушал. Бывало, что и аплодировали.

– Что испытывает ребенок, когда понимает: родитель - публичный человек?
Я не считаю отца  публичным человеком. Его не атакуют  поклонники в магазинах,  кинотеатрах и других публичных местах. То, что он популярен,  я осознала, когда пошла в колледж им. Шнитке на кафедру сольного народного пения. Там преподавала наш общий педагог Людмила Васильевна Шамина, она, единственная,  кто в меня поверил. 

– Когда впервые увидели отца по телевизору, какие были эмоции?
 Сильных эмоций не было, для меня популярность отца   в порядке вещей. Я  впервые увидела его на экране, когда  была в пионерском лагере. Мы всем отрядом смотрели телевизор, и он в тот момент выступал, тогда все сказали: « О! Девятова крутая». Это вызвало у меня чувство гордости.

– Хотелось ли подражать?
- Хотелось не подражать, а попасть в телевизор самой. Я совсем не думала, сколько он тратил сил. Сейчас понимаю, что это был лошадиный труд, а тогда я видела только результат, и мне тоже очень хотелось выступать.

– В каком возрасте появилось желание быть похожей на папу, заниматься тем же, чем и он?
- Когда я окончила музыкальную школу, я вообще не переносила музыку. Хотела разобрать фортепиано «на дрова». А папа оказался очень грамотным человеком, он показал мне жизнь за кулисами, и привлек меня к концертной деятельности,  дал почувствовать вкус сцены. 
 

Глава. Музыкальная среда 

- Кто из известных музыкантов был вхож в ваш дом, и как они повлияли на ваши вкусы в музыке?

– У нас дома  музыканты бывали не часто. Папой было заведено правило: дома никаких «тусовок», дом – домашний очаг. Тем не менее, у нас дома мы, например,  общались с Надеждой Бабкиной… Чаще всего папа знакомил меня с известными исполнителями на концертах и гастролях.

- Какие музыкальные инструменты были дома?
- Дома всегда стояло фортепиано. А в колледже нас учили играть на духовых инструментах.

- Почему выбрали народное пение - семейная традиция или зов души? 
- Выбора - семейная традиция или зов души - не было. Эстрадный вокал сразу отпал, опытные педагоги сказали, что это не мое. Папа предложил  осваивать академический вокал: масштабный, большой  и перспективный. Я не смогла  представить себя стоящей и поющей оперные арии.  Даже как-то не по себе стало. Мне хотелось петь народные песни. Так все и сложилось.

Глава. Учеба в  Музыкальной академии им. Гнесиных 

- Ваш педагог Людмила Васильевна Шамина – уважаемый и почитаемый человек в музыкальном мире. Известно, что она  преподавала и у вашего отца… Так совпало или?.. 

- Это был  выбор отца. Он сказал, что есть прекрасный педагог  - Л. В. Шамина. Тогда я еще не знала, что он тоже у нее учился. Когда мы пришли к Людмиле Васильевне, она долго смотрела на меня, слушала, оценивала... И взяла в ученицы. На протяжении всей учебы было со мной строга. Уже тогда я поняла, как важен для молодого артиста-исполнителя прекрасный, опытный и талантливый  педагог, настоящий профессионал своего дела. Он закладывает в тебя такие тонкие и важные знания, которые потом всю жизнь позволяют тебе развиваться, совершенствовать свой талант. 

- Людмила Васильевна ставила вам в пример отца?
- Она тонко чувствовало все  нюансы моего творческого становления. Однажды, например,  заметила, что «кто-то» вмешивается в учебный процесс. Просто после занятий с Людмилой Васильевной папа мне иногда говорил: «Это не так, тут надо подправить». Потом я приходила к педагогу,  и она слышала не то, чему учила и удивлялась. Однажды спросила: «Дома с тобой кто-нибудь занимается?» Я скромненько ответила:  папа советует. Вечером того же дня был гневный звонок папе. После того случая возникло понимание:  у человека должен быть один учитель-наставник, иначе в голове образуется каша.

Глава. Фольклорные экспедиции

- Известно, что исполнители народных песен многие свои музыкальные находки привозят из фольклорных экспедиций… 
- Да они важны для нас. Владимир Девятов придает им большой значение, поскольку они пополняют его концертный репертуар, его знание народных песен, народного фольклора. Как проходят эти экспедиции? Эти поездки можно назвать паломничеством в отдаленные места. Мы ездим, собираем песни, записываем их на диктофоны. Напевают песни бабушки. У них обычно  на каждый случай жизни есть своя песня: ведь  раньше люди жили по календарю. Календари были разные: земледельческие, церковные, лунные…Но, в основном, крестьяне и селяне жили по земледельческому календарю.  Вся их жизнь была связана с важнейшими жизненными событиями: сеют пшеницу – поют, идут на сенокос – поют. Кто-то умер – песня-плач, кто-то родился – здравица. Свадьбы, колядования… Пели по всякому поводу. Хозяйка готовит - поет, идет по воду – поет. 
Потом, по приезде из экспедиции мы все  это расшифровываем с диктофона, что-то перекладываем на ноты, что-то используем в устной речи на концертах. Собранный в экспедициях фольклорный материал очень помогает в дальнейшем разнообразить свою концертную программу, делать ее более яркой, самобытной. Этот фольклорный материал создает большой задел для дальнейшей работы. У нас скапливается уникальный материал из разных, порою самых отдаленных уголков России: редкие лингвистические и музыкальные образцы народного творчества. Они отражают народный язык, его диалекты, народную душу, уклад жизни. С каждым годом этот материал становится все ценнее: ведь бабушек, их песен и присказок  становится все меньше, и все фольклорное богатство, теряется, забывается. Мы не даем этому богатству  рассеяться во времени. 
Исконное народное пение (имеется в виду пение деревенских бабушек) – для нас  живоносный источник, кладезь фольклорных находок, залог исполнительского мастерства. Вот мы и черпаем из этого кладезя новые идеи, мелодии, необычные народные куплеты, поговорки, изречения… 
 По большому счету можно сказать: задача наших фольклорных экспедиций сохранить словесное и музыкальное богатство народов России. И – главное – донести эти музыкальные самобытные сокровища до широкого слушателя. К сожалению, нынешние чиновники от культуры обо всем этом не думают, а  в результате русская культура утрачивает свои корни. 

- Как простые люди – носители старорусского языка и традиций -  идут на контакт? 
- Ну, конечно, очень сложно. Эти  бабушки  не сидят и не ждут нас. Мы приезжаем как снег на голову, и ждем от них песен и праздника… Привозим им подарочки всякие… Они очень стесняются поначалу. Но уважение к нашему творчеству берет верх. Мы,  музыканты, артисты, и это для них очень почетно: к ним приехали учиться. Они ведь даже нот не знают, но  как чисто поют - плакать хочется! Тогда и ощущается большой контраст между теорией и практикой. Мы ведь сидим семь лет в музыкальной школе, потом в институте, «паримся», а они без всяких нот и грамот поют от души. И как поют! 
Бывает, не понимают, что от них хотят приезжие артисты и  начинают петь  из репертуара Верки Сердючки. Тогда мы объясняем, что нам надо совсем другое. Разговорившись, проникшись нашими мыслями,  бабушки-исполнительницы «открываются» и начинают петь  свои родные, исконные песни, которые пели их прадеды и прабабки.
Еще один важный момент- костюмы и предметы быта, которые мы привозим из  экспедиций. Как правило, это  музыкальные инструменты: глиняные, свистковые, рожковые. А также предметы одежды и утвари. У меня, к примеру,  есть фартук и костюм, который мне подарила одна бабушка. Часто эти вроде бы незначительные детали, дают возможность внедрять новые подлинно народные идеи в концертной деятельности. Ведь они, по сути, артефакты – русской самобытности. 

- Расскажите, о реальной народной певунье, которая подарила вам интересную песню, мелодию, речитатив вашему отцу или вам?
- Есть такая исполнительница Аграфена Ивановна Глинка, которую я считаю самой  душевной исполнительницей. Владимир Девятов и я очень много песен взяла из ее репертуара. Еще есть Лидия Русланова, для меня это просто кладезь фольклора. Папа, я, Пелагея, Бабкина, мы все прототипы этих великих исполнительниц. Мы ведь все «родом оттуда». 

Глава. Детская Музыкальная школа Владимира Девятова 

- В чем особенность музыкальной школы, которую основал ваш отец и в которой вы преподаете?

- Наша детская вокальная школа основывается на народном вокале. Почти все, что у нас есть в учебной программе, связано с народной русской песней. Это прежде всего  фольклор разных регионов России: хореография - народная, вокал - народный, песни - русские. Сольфеджио классическое, потому что народного нет. В итоге, образование дети получают как в музыкальной школе – классическое, но с народным, фольклорным уклоном. 
Вообще, появилась эта школа очень спонтанно. Когда я окончила музыкальный колледж, мне захотелось передавать информацию дальше. Изначально это был просто бесплатный кружок, я сама ходила объявления развешивала. Как ни странно на занятия приходили, в основном, подростки. Но я понимала, что они растут и скоро уйдут, а нотной грамоты не знают. И я решила создать что-то большее, чем кружок, самодеятельность. Решила, все должно быть серьезно. Обсудила с папой, так появилась наша школа со своей народной программой. Я в ней преподаю вокал и ансамбль, даю мастер-классы.

- А что преподает ваш отец? 
 - Ничего не преподает. Я считаю, ему вредно преподавать. Мой отец и педагогика - это не совместимые вещи. У Владимира Сергеевича очень мало терпения, выдержки, ему проще двести пятьдесят раз спеть самому, чем объяснить, как это делать. Если честно, изначально у меня тоже такая проблема была, но дети воспитали меня. Я просто однажды задумалась, как же я маленькому первокласснику объясняю математику через высшую математику, так ведь нельзя, надо проще, в форме игры.

Глава. Взаимоотношения с отцом 

- Ваш папа наверняка помогал вам в вашей карьере, а были ли случаи, когда вы помогали ему?
 - Были и  такие моменты. Папа иногда забывает слова. У него очень много песен и,  бывало, я пела  его слова.

- По отношению к вашему папе вы ученик, или равносильный коллега? 
- Я для него, прежде всего, ребенок, его дочь и у нас нет никакого соперничества. Мы коллеги, и  он  для меня  авторитет.

- Нет ли досады по поводу того, что попса воспринимается публикой намного лучше? 
- Конечно, есть.  Но я думаю, что попса – временная, а народная музыка – навсегда. Именно  фольклор нас объединяет.

Глава. Выводы

- Когда почувствовали, что вы талантливы в музыке? 
- А я талантлива?... Для меня  талант это то, что дано тебе Свыше: голос, хороший тембр, внешность, харизма. Твоя заслуга:  это поддержание голоса, стремление совершенствоваться. Будет правильнее сказать: одаренная, а не талантливая. Хотя для моего возраста это очень самоуверенно.

- Из чего складываются талант исполнителя народных песен?
- Усилие и удача. 

-  Что лично вы считаете главным в исполнении народной песни: голос, душу, репертуар, или есть какая-то тайна, загадка?…

- На сцене должен стоять артист – а это сплав певца и актера. Это синтез таланта, творческих усилий, личных данных и всего лучшего, что в тебе есть. 
И еще надо научить себя не боятся зрительного зала. Надо всегда открыто  смотреть зрителям в глаза! И делать все, чтобы в них возникал отклик!
 
 

Круглый стол подготовили и провели: Наталья Глумнушина, 
Екатерина Кобзева, 
Дарья Жигалина. 


главнаяновости учебы  /  творческая мастерская / преподаватели и мастер-классы
обучение отклики / диплом  / тусовка / наши интервью / работы учеников 
ученики / нас приглашают / 
зона отдыха / учебная газета